Книга Скрытая бухта, страница 109 – Мария Орунья

— Ух, моя маленькая! А ты не видишь, сладкая моя, что я не могу сдержаться? Это любовная горячка! Ну и характер же у моей красавицы. – И он снова хихикает.

— Я еще не твоя красавица, – серьезно говорит Хана, со сдержанным гневом подчеркнув последние два слова.

— Как это не моя? Моя-моя. Мы разве не живем вместе? Ты не спишь со мной? Ну так, дуреха!

— Я тебя люблю, – говорит она, выбивая из него такие же слова.

— А я – тебя, – отвечает Игнасио, вытирая пот со лба рукавом рубашки, которую так и не снял.

Хана кивает.

— Но я не твоя жена. И у нас тайные отношения. Это нужно изменить, сделать все по-божески, чтобы все знали.

— Да ты с ума сошла? Хочешь, чтобы отец меня лишил наследства? Я тебя уже просил дать мне время. Пусть сначала узнают, что ты моя подружка, а потом посмотрим. Но пока не время об этом говорить. Ты разве не знаешь, что он ведет переговоры о моей женитьбе на дочери маркиза из Сан-Висенте-де-ла-Баркера? Все ты знаешь, вот и не вынуждай меня его расстраивать, мать твою. – Игнасио морщится, улыбки и след простыл, слова у него путаются, потому что мозг все еще затуманен спиртным.

Хана сбавляет тон, но не отступает. Сегодня не отступает.

— Будет только хуже, если ты затянешь. Ты говорил, что женишься на мне.

— Но не сейчас!

— Ну а когда?

— Когда придет время, черт тебя дери! – Игнасио начинает злиться.

— Время уже пришло. – Хана отвечает, глядя ему прямо в глаза, словно пытается впечатать в его сознание правду.

Игнасио трясет головой. До него начинает доходить.

— Нет… – выдавливает он.

— Да. Я достаточно ждала. Я терпела. Но мы больше не можем ждать, Игнасио. – Хана набирает воздуха в грудь, прежде чем продолжить: – У меня второй месяц задержка. В декабре или январе у нас родится ребенок. Я не смогу долго прятать живот, нам придется рассказать моему отцу и твоим родителям, а потом мы поженимся по всем правилам.

Хана говорит уверенно, твердо, она чувствует свою власть. Игнасио долго молчит, опустив голову. Потом встает, быстро пересекает комнату, подходит к окну и всматривается в море, как оно неустанно и бесшумно движется в кромешной темноте, как бьются волны о берег на пляже Санта-Хуста.

Почти минуту он молча и неотрывно смотрит в окно, отвернувшись от Ханы, покачиваясь из стороны в сторону, сжимая руки. Тишина начинает раздражать Хану. Он же без ума от нее: надарил ей одежды, сережек, подвеску. Он заваливал ее обещаниями, и она отдалась ему. Разве не так все должно быть? Разве это не обычно так бывает? Что же она сделала неправильно? Может, она и сама уже догадывается.

Игнасио не смотрит в ее сторону, его взгляд устремлен в ночную темноту за окном. Когда он наконец пытается заговорить, сначала его хватает только на шепот.

— Да ты просто шлюха, – произносит он вполголоса.

От неожиданности Хана застывает.

— Как? Что… что ты сказал?

— Ты просто шлюха, вот что я сказал. Хотела, сука, заполучить богатенького? – Игнасио повышает голос, подходит к Хане, встряхивает ее: – Убирайся откуда пришла, красотка. И молись, чтобы тебя не выкинули с работы, а от этого, – он указывает на ее живот, – можешь избавиться.

Хана на грани обморока. Игнасио никогда не разговаривал с ней так, она даже не могла припомнить, чтобы он с кем-то вел себя неуважительно. Он всегда со всеми вежлив, даже когда отпускает саркастические комментарии. Всего несколько минут назад он с ней переспал. Он говорил, что любит ее. Хана ничего не понимает, Клара ведь уверяла, что все получится. Голову сжимает обруч боли, и звон такой, словно в ушах разрываются снаряды.