Книга Пристанище, страница 160 – Мария Орунья

— Ты правда считаешь, что так завоюешь ее? Не лучше ли просто цветы подарить?

— Она оценит, – убежденно ответил Паоло. – Я подумываю оставить монеты в других музеях. Вот увидишь, как тогда о них заговорят.

— Или тоже уберут в ящик, – возразила Анна.

— Может, и так. Но хуже точно не будет, мы просто дадим монетам немного подышать.

— Ладно, уговорил, – согласилась Анна, забирая у него монету. – Оставлю в какой-нибудь витрине.

Паоло вздохнул:

— Сомневаюсь, что этот козел Вольф даст нам финансирование, он явно не готов рисковать, ему лишь бы удержаться на насиженном месте.

Сидя в самолете, который должен был доставить ее в Лондон, Анна криво усмехнулась. Паоло оказался прав: Хельмут Вольф отказал в финансировании.

Когда три недели назад она наткнулось на то болото, оно показалось ей идеальным местом, чтобы избавиться от трупа. Она вспомнила про монету и чуть не рассмеялась тогда. Вот уж прекрасная возможность привлечь к монетам внимание. Удивительно, но не было ничего – ни страха, ни чувства вины. Убить ради благородной цели казалось чем-то само собой разумеющимся. Одним ублюдком меньше, только и всего. Анна с трудом вытащила тяжелое тело из машины. Подхватив Вольфа под мышки, поняла, что он еще дышит, слабо, но дышит. Анна положила тело, достала из своего чемодана индийскую рубаху, которую использовала как ночную сорочку, и вытянула из нее синий шнурок, тонкий, но достаточно прочный. Обмотала его вокруг шеи Вольфа и стала затягивать. Двадцать секунд. Тридцать. Ну так что – умер или притворяется, из последних сил пытается ее перехитрить? Ах да, монета. Она достала монету, лежавшую в маленьком пластиковом пакетике, обмотала пакетик шнурком, завязала узел, а затем пропустила концы шнурка через брючную петельку. Когда найдут труп, о монете точно заговорят. Вот только откуда ей было знать, что чертов немец будет тухнуть в болоте три долбаные недели?

Закончив возиться с монетой и шнурком, Анна распрямилась и увидела, что Вольф зашевелился. Она так и застыла. Господи, этот козел все еще жив. Да что с ним такое? Он что, бессмертный?

А Вольф тем временем пришел в себя, попытался встать на четвереньки, упал, принялся слепо шарить вокруг, хвататься за шею. В уголке его рта запузырилась пена. Анна столкнула его в болото, уверенная, что уж в воде он точно захлебнется насмерть. Разумеется, она не могла предположить, что Хельмут Вольф умрет не от этого, а что у него просто не выдержит сердце. От ужаса.

Чемодан Вольфа она швырнула вслед за телом, проследила, как смыкается черная болотная жижа.

— Послушайте, мы уже почти час ждем. Мы вылетим когда-нибудь?

— Уже скоро, мы ждем очереди.

— Да какая очередь! За все время не взлетел ни один самолет!

Остальные пассажиры тоже принялись возмущаться.

— Пожалуйста, прошу вас, потерпите, осталось совсем немного. – И стюардесса скрылась в кабине пилотов, где явно происходило какое-то оживленное обсуждение.

А что, если Паоло все же раскололся? Анна ощутила, как в душе заскребся страх, как напряглось все тело.

Анна вспомнила последний жалкий романтический жест Паоло. Переодел мертвую Ванду принцессой, отнес ее на тот заросший травой средневековый бугор и вложил в руки вторую монету. Какая нелепая театральщина. Собирательница времени – вот что Паоло хотел сказать, зажав монету в руке мертвой Ванды.