Книга Пристанище, страница 108 – Мария Орунья

— А в Индии или Непале у него нет какого-то друга, близкого человека, кто мог бы это знать? – спросил Майкл.

Анна пожала плечами:

— У нас были просто приятели. Вряд ли им известно больше, чем мне.

— А при чем здесь Непал? – спросил вдруг Оливер.

— Прости?

— Он указал непальский почтовый адрес. Но если он жил с тобой в Патне, почему почтовый ящик он снял в Непале?

— Потому что наша организация базировалась в Патне, но Гильермо постоянно перемещался с места на место, и я ведь сказала, что он сотрудничал с непальскими организациями, а поэтому бывал в Непале, часто бывал. Иногда и я с ним ездила.

— Какая увлекательная жизнь, – буркнул Оливер. – Почему, когда Гильермо уехал, ты не сказала нам, что все это время он был с тобой? Необязательно было рассказывать о ваших отношениях.

— А как я могла объяснить, что он делал в Индии, не объяснив при этом, почему он за столько месяцев не связался с вами? Кроме того, мне же неизвестно, где он сейчас.

— Теперь мы хотя бы знаем, что он не умер в Лансароте. Но, черт возьми, родители не прожили бы столько времени в неизвестности. Хотя, конечно, тебе этого не понять, потому что люди для тебя ничего не значат, ты же спасаешь мир!

— Я вообще-то сейчас здесь, – Анна повысила голос, – приехала обо всем рассказать.

— Какое благородство. Но приехала ты не из-за меня, а из-за себя, чтобы облегчить свою совесть. К тому же, как я понимаю, подвернулась удобная пересадка в Англию.

— Я беспокоюсь о тебе и о Гильермо. Когда я узнала о смерти вашей матери, то пыталась выйти с ним на связь, но ничего не получилось.

Оливер покачал головой.

— Его хотя бы оправдывает болезнь. Но ты, Анна… А тут еще и этот звонок.

— Какой звонок? – удивилась она.

— Полгода назад Гильермо позвонил Оливеру на мобильный, – сказал Майкл.

— Так ты с ним разговаривал? – вскинулась Анна.

— Нет. Я пропустил звонок, – мрачно ответил Оливер. – Мы пытаемся установить его местонахождение. Погоди-ка… А как вы обычно связывались с Гильермо?

— По мобильному телефону, который ему дали в фонде. Но он оставил телефон, когда ушел, а я даже не знала, что его старый британский номер сохранился. Я вообще думала, что он потерял старый телефон. Я его ни разу не видела, да и счет наверняка нулевой был. – Анна встала и, глядя в пол, проговорила срывающимся от слез голосом: – Оливер, я понимаю, как для тебя все это тяжело, понимаю, что ты на меня злишься. Я сейчас же соберу вещи и уеду.

— Успокойся, – резко бросил Оливер, не обращая внимания на ее слезы. – Ты никуда отсюда не уедешь, пока не выложишь всю правду.

— Но я уже рассказала все, что знаю.

Она посмотрела на Оливера. Это был не прежний, спокойный и предсказуемый, Оливер, за которого она чуть не вышла замуж. От этого человека исходили сила и решимость, столь несвойственные прежнему Оливеру.

— Нет, Анна. Ты расскажешь абсолютно все.

Оливер кивком указал на диван. Он слишком хорошо знал Анну, и пусть она сильно изменилась, однако он чувствовал, что она что-то утаивает. Сев напротив, он с неожиданным спокойствием принялся задавать вопросы, погружаясь в мучительное прошлое.

* * *

Когда Валентина Редондо вошла в актовый зал Фонда Комильяса, Ривейро и двое местных агентов изучали фото и видео, выискивая кадры с Вандой Карсавиной. Валентина коротко поприветствовала всех и в двух словах пересказала Ривейро, как прошла поездка в дом с тыквами, и сообщила, что, судя по всему, мужчину с болот звали Хельмут Вольф.