Книга Когда мы были непобедимы, страница 79 – Мария Орунья

— Это невозможно! Наше сознание разве способно делать записи голосов? Да еще и на незнакомых нам языках?

Профессор вздохнул.

— Сеньор Валье, если вы приблизите микрофон вплотную к губам и, не издавая ни звука, сделаете попытку это слово произнести, просто двигая губами, вы обнаружите, что слово это записалось, хотя вслух вы его так и не произнесли. Знаете почему? (Этот вопрос тоже был риторический.) Потому что движения нашего артикуляционного аппарата вызывают колебания воздуха. Наш слух эти колебания не улавливает, а звукозаписывающее устройство – да. Помните, мы говорили об инфразвуке?

— Нет, нет, нет. Я никакими губами перед микрофоном не шевелил, и никакое радио рядом не играло. И уж тем более у меня нет никаких мыслительных сверхспособностей, чтобы…

— Прошу прощения, – перебил его Мачин, – не вы ли только что говорили, что записи приходилось переслушивать по нескольку раз, чтобы разобрать слова?

— Ну… да, это так.

— Что такое парейдолия, знаете?

— Нет, – признался Кристиан, – не знаю.

— Так называют иллюзии, которые возникают в нашем мозгу, когда мы пытаемся придать узнаваемый облик неясным, размытым объектам. Это форма защиты нашей психики, способ идентифицировать все, что мы видим и слышим вокруг. Вы слышите вздох и шепот, но пытаетесь опознать в этом слово. Если посреди леса вдруг услышите шум и заметите что-нибудь крупное, то, скорее всего, решите, что это кабан или медведь, и броситесь бежать. Это наш основной инстинкт и залог выживания – опознай объекты вокруг.

— Запись психофонии слышат разные люди. Они что, все одновременно оказываются во власти иллюзии, им мерещится одно и то же? – с иронией возразил Кристиан.

— Разумеется, нет, но одни помогают другим “расслышать” особо темные места. Вы знали, что Юргенсону и Раудиве пришлось поставить свои эксперименты на паузу, причем на довольно длительный срок? Им в каждом шорохе слышалась психофония, это превратилось в навязчивую идею. Работающий мотор, скрип двери, любой едва заметный звук окружающей среды… Человек не терпит хаоса, сеньор Валье. Мы всюду ищем начало и конец, кора больших полушарий нашего мозга анализирует все подряд и ищет паттерны, чтобы упорядочить этот мир. Все, что мы видим, наш мозг непременно должен категоризировать, разобрать на знакомые фигуры, изображения, звуки. Это дарит нам ощущение безопасности.

— Безопасности? Как можно чувствовать себя в безопасности, если ты увидел призрака?

— Увидел призрака? Вы хоть одного видели? Посмотрели ему в глаза и убедились, что это не обычный человек из плоти и крови?

— Нет, – опять пришлось уступить Кристиану, – но я чувствовал их присутствие, резкие скачки температуры…

— Но призраков не видели, – отчеканил профессор, подняв брови и подчеркнув голосом, что отсутствие доказательств надо принять как факт. – Вот скажите, вы по вечерам в окно смотрите? Что видите?

— В смысле? Ну как что… дом напротив. Соседний дом.

— Не случалось ли заметить в окне отражение своей собственной комнаты? Той, где вы сами находитесь?

— Да, но это понятно…

— Вот именно, сеньор Валье, это иллюзия, эффект зеркала. Есть внешний объект, но он не находится ни в вашем окне, ни в окне напротив. Иллюзию вызывает свет. Мы часто видим разное, даже если внешних объектов нет, нам мерещатся люди, вещи… В этом нет ничего особенного, галлюцинации бывают и у здоровых пациентов.