Книга Когда мы были непобедимы, страница 4 – Мария Орунья

— Ну что, подтверждаем инфаркт? – спросил он у судмедэксперта Клары Мухики, она закончила осматривать труп и теперь стягивала перчатки.

— Пожалуй. Признаков насилия точно нет. Мы знаем точный возраст?

— Шестьдесят три.

— Ну что же, по возрасту подходит, но надо проверить его медкарту и дождаться вскрытия. Впрочем, цианоз лица и шеи может означать…

— Цианоз?

— Да, видишь, какого синюшного цвета шея и лицо? Для инфаркта это типичная картина, хотя такое бывает и при других патологиях, – объяснила Клара, поправляя каштановые волосы, тронутые сединой, которую она умело маскировала калифорнийским мелированием^[3].

— На чем остановимся?

— Давай не будем играть в угадайку. Вскрытие покажет. Одно могу сказать наверняка – глаза ему закрыли уже после смерти. Это точно. Но на первый взгляд никаких признаков насилия не вижу, все указывает на естественную смерть. Еще у него отек кистей с тыльной стороны, что говорит об острой сердечной недостаточности.

— Так это же хрестоматийный пример инфаркта.

— Возможно… Нет ли у него родственников, которых можно было бы расспросить о состоянии здоровья?

— Рано или поздно найдут кого-нибудь, но Маса мне говорил, что покойный – вдовец, бездетный, жил один в районе порта.

— Вот оно как, – вздохнула Клара.

Обычно судмедэксперт на вызовах не стеснялась отпускать шуточки, но со временем собственные жизненные перипетии научили ее проявлять деликатность в отношении тех, на чью долю выпало одиночество. Кларе стукнуло сорок девять, судья был ненамного старше, но выглядел на свой возраст, главным образом из-за пуза, – не то что стройная, миниатюрная, энергичная Клара.

— Выходит, мы приехали сюда из-за бедняги садовника, у которого отказало сердце, – в очередной раз вздохнул Талавера. – Хоть не придется особое расследование назначать, уже легче. Скажу Карусо, пусть закрывает дело.

— А вы разве не вызвали сюда Валентину?

— Да, но мне сказали, что кто-то прикасался к трупу, а владелец дома якобы видел нечто странное – лишь по этой причине. Давай считать, что с формальностями мы разобрались, отметились тут, так сказать, к нам вопросов никаких. – Судья подмигнул Кларе и, восхищенно оглядев сад и сам дворец Кинта-дель-Амо, огромный, но элегантный, заметил: – Красивое место выбрал наш инфарктник.

— Да уж, великолепное, – согласилась судмедэксперт, тоже любуясь импозантным особняком.

Здание было выстроено в форме буквы П, в глубине которой располагался живописный дворик. Напротив обустроили смотровую площадку, где они в тот момент и находились. В центре дворика росла высоченная тропическая пальма, на фоне дворца в классическом английском стиле дерево это смотрелось несколько чужеродно. С восточной стороны возвышалась многоугольная башня в четыре этажа с остроконечной крышей. Кларе она напомнила Алькасар в Сеговии^[4]. Вторая башня, западная, с такой же крышей, была круглой и несколько пониже. Ступенчатый фронтон придавал Кинте-дель-Амо вид романтический и в то же время несколько зловещий.

— Здание, кажется, не в очень хорошем состоянии, – заметила Клара. – Будто замок из старого черно-белого фильма ужасов, правда?

— Что-то есть, да. Того и гляди в башенном окне вдруг появится семейка Аддамс. Очень хорошо дополнили бы атмосферу.

— Да я бы умерла от страху, если бы заметила кого-нибудь в этих окнах.