Онлайн книга «Когда мы были непобедимы»
|
[…] Интересная штука. Бывают люди, которых увидишь после долгого перерыва, и тебя словно током ударит. Начинаешь сравнивать ваши жизненные пути, размышлять… А бывают такие, что вспыхнут, как искры от бенгальского огня, и снова исчезают бесследно. Что-то подобное произошло, когда я, гуляя по городку, увидел Рут. Мы разговорились, она держалась со мной как со старым знакомым, словно мы только вчера виделись. Обсудили, как изменился Суансес, она расспросила меня про Пабло. “Две дочки? Прямо как у меня!” Разговор получился ни о чем, хотя я был рад ее повидать. Она по-прежнему была красивой и ухоженной, обращала на себя внимание, только взгляд потяжелел. Как-то вечером в июле, на праздник Святой Девы дель Кармен[26], – в Суансесе все небо было в фейерверках – я заметил Рут с детьми в Верхнем городе, в компании друзей. Хорошо, наверное, чувствовать себя дома, окруженной “своими”. Лену я тоже потом пару раз видел, в основном случайно, хотя однажды заглянул в ее книжный. Между нами не было напряжения, мы спокойно разговаривали, улыбались. Но больше ничего. Уже ничего. В конце концов Мередит оказалась права, я был влюблен в иллюзию, в воспоминание. Наверное, я мог бы постараться узнать ее получше, завоевать, снова влюбиться. Красивая умная женщина. Смелая. Мог ли я желать большего? Но что-то внутри меня твердило: нет, это не для тебя. Кроме того, во особняке творилось нечто странное. Домработница, весьма религиозная, все взывала к ангелам, Деве Марии и Господу нашему Иисусу, утверждала, что во дворце поселилась нечистая сила, причем конкретно в восточном крыле. Поначалу меня это забавляло, но когда то же самое стал говорить и Лео, наш садовник, долгие годы работавший еще у бабушки, меня это встревожило… А все эти шорохи, свет… Они появлялись пусть не каждую ночь, но все же слишком часто. Я забеспокоился всерьез. […] Как-то утром я спустился на Безумцев и не смог зайти в море, которое разбушевалось не на шутку, волны взмывали до небес и уволакивали в пучину все, что могли захватить. Песок, камни, водяные столбы. Я пошел было прочь, но тут появился Хайме с англичанином по имени Оливер. Нас познакомили, и мы сели в пляжном кафе пропустить по стаканчику. Как приятно было впервые за столько недель наконец поговорить по-английски, посмеяться. Сёрфить у Оливера не получалось категорически, зато у него хватало ума и чувства юмора, чтобы это осознать и принять. Он в подробностях описывал свои злоключения на доске, а я хохотал до слез. Потом я спросил его, куда бы съездить на денек, и Оливер сказал, что в Кантабрии, оказывается, есть лес секвой. — Маленький совсем, но настоящий. Там рядом старое поселение кантабров. Ну, реконструкция. — Надо же, съездить, что ли… Далеко? — Да нет. Кабесон-де-ла-Саль примерно в получасе езды отсюда. Только ты не рассчитывай, что там парк, как в Калифорнии. А знаешь, где я видел самый чумовой ствол секвойи? В Музее естественной истории в Лондоне! — Да? — Да, они взяли срез ствола, получилась такая огроменная столешница, и повесили на стену. Одно слово, англичане! – И он рассмеялся. […] В тот же день после обеда я поехал в Кабесон-де-ла-Саль. По дороге я несколько раз заблудился и наконец понял, что по меньшей мере дважды проехал мимо парка, не заметив его, – секвойи оказались совсем игрушечными по сравнению с калифорнийскими. Деревьев от силы тысяча, совсем невысоких, максимум метров сорок-пятьдесят. Зато здесь можно было дышать полной грудью, пахло вечностью, как в мавзолее. Густой лес окутывал тебя волшебством и закрывал от внешнего мира. |