Книга Когда мы были непобедимы, страница 108 – Мария Орунья

— Да, разумеется.

— Разве не могла она показать вам фотографию Джейн Рэндолф, когда вы были ребенком?

— Я не помню, чтобы…

— Могла или нет? – Профессор был непреклонен.

Карлос Грин спрятал лицо в ладонях, признавая поражение.

— Я не помню… – повторил он, – однако… да, могла. Бабушка и тетя Грейс действительно рассказывали о прежних хозяевах дома. Может, даже и фотографии какие-то показывали.

Профессор посмотрел на Кристиана:

— Припоминаете, сеньор Валье, на лекции мы обсуждали скрытую память и парейдолии? Наш мозг, получив малейший стимул, старается заполнить пробелы и достроить воспоминания. Образ этой актрисы был запрятан глубоко в сознании сеньора Грина, но теперь его подсознание пробудило это воспоминание, извлекло на поверхность, чтобы дополнить образ, который привиделся ему в оранжерее.

— Но в этом случае мы должны допустить существование чего-то, что он видел.

— Поэтому сеньору Грину и следует показаться врачу.

— Но как же домработница и садовник? Они тоже ощущали что-то!

— Ради этого мы тут и собрались, Кристиан. Сейчас мы нашли рациональное объяснение, почему Джейн не видел никто, кроме сеньора Грина.

— Что вы имеете в виду?

— Остальные про нее не знали. Следовательно, призрак с ее лицом мог привидеться только ему. Я не говорю, что именно так все и произошло, – Мачин мельком взглянул на растерянного писателя, – но, как и сказала лейтенант Редондо, мы должны быть открыты всему. Я первый же признаю, что мы мало пока знаем о явлениях, которые не в состоянии идентифицировать современная наука. Мы освоили только самую верхушку айсберга истинного познания. – Профессор оглядел всех собравшихся. – Вы знаете, кто такой Фредерик Шопен?

— Музыкант? – спросил Сабадель.

— Да, пианист, композитор. Это был гений, но с хрупким здоровьем, он умер в тридцать девять лет. За несколько месяцев до смерти он давал концерт в Лондоне. Собрался полный зал зрителей. Вдруг Шопен увидел, как из рояля лезут чудища. Подобное случалось с ним и раньше, когда он жил на Майорке. Был ли он сумасшедшим? Нет, сумасшедшим он не был, но, безусловно, физическое состояние его оставляло желать лучшего. Теперь уже не узнать, что именно с ним произошло, но медики, сопоставив симптомы и изучив его сердце, которое, кстати, хранится в Варшаве, пришли к выводу, что Шопен, вероятно, страдал от височной эпилепсии. Она, помимо прочего, вызывает галлюцинации.

— Я не эпилептик! – завопил Карлос Грин.

— А я этого и не утверждаю, но мы же не знаем, нет ли у вас какой-нибудь проблемы со здоровьем, сеньор Грин, – возразил Мачин. – При этой форме эпилепсии не бывает судорог и других симптомов, которые обычно ассоциируются с этим недугом. Она может возникнуть во взрослом возрасте. Еще раз: я вовсе не утверждаю, что вы страдаете эпилепсией, я просто хочу сказать, что есть множество объяснений.

Профессор говорил таким примиряющим тоном, что писатель немного расслабился, напряжение спало. Его былая уверенность в себе пошатнулась. Может, он и в самом деле болен? Теряет рассудок? И Джейн Рэндолф – плод его больного воображения? В комнате повисла тишина.

Наконец Оливер заговорил самым веселым тоном, на какой был способен:

— Не пора ли нам начать сеанс, пока все привидения не заснули со скуки?

— Да, – подхватил Кристиан, – давайте начинать. Мюриэль, ты готова?