Книга Что скрывает прилив?, страница 88 – Мария Орунья

— А ты-то отдохнуть не собираешься? Я тут продолжу с парой ребят из подкрепления. Вряд ли до конца рабочего дня на нас еще что-то свалится. И не беспокойся, – добавила она, возвращаясь к разговору, прерванному телефонным звонком, – сегодня я не планирую преследовать никаких наемников, прошедших подготовку в колумбийской сельве.

Сержант улыбнулся. Может быть, Валентина не так уж и изменилась. Вечно заботится о том, чтобы остальные могли уйти домой в нормальное время и отдохнуть. Особенно те, кого ждет семья. Все-таки она не чудовище, пока что нет. Он собирался ответить, когда к ним вдруг подбежал смотритель, на котором лица не было.

— Скорее! Пойдемте, ради бога!

— Что случилось?

Валентина и Ривейро удивленно переглянулись. И сорвались с места, когда перепуганный смотритель объяснил, что Маргарита Родригес, секретарь Клуба Сантандерской бухты, только что в страшных мучениях умерла в бальном зале дворца Ла-Магдалена.

Валентина Редондо читала о том, как в Древнем Китае определяли, лжет ли человек. Ему давали подержать во рту несколько сухих зернышек риса, а после допроса он их выплевывал. Считалось, что если он лгал, то рис будет сухим, а если говорил правду – то влажным. Нервное напряжение, волнение из-за лжи, страх разоблачения воздействуют на физиологические процессы, в том числе на слюноотделение. Однако сейчас, в бывшем бальном зале дворца Ла-Магдалена, Валентина готова была поручиться, что у всех гостей в эти минуты пересохло во рту от зрелища, которому они стали свидетелями, – от смерти Маргариты, секретаря Клуба Сантандерской бухты.

Валентина и Ривейро следовали за смотрителем, прокладывавшим путь через толпу, которая и так начинала расступаться, словно даже без формы что-то в них выдавало сотрудников уголовной полиции.

— “Скорую” вызвали? – спросила Валентина у смотрителя.

— Да, конечно! Уже едет.

Бывший бальный зал был не такой большой, как парадная столовая. Маргарита лежала почти у стены, сжавшись в клубок, словно в отчаянной попытке защитить живот. Столики с канапе и напитками придавали залу праздничный вид, но настроение тут царило отнюдь не праздничное. Валентина предположила, что доклады уже закончились и началась коктейльная вечеринка по случаю торжественного закрытия теннисной конференции.

Над Маргаритой склонились несколько человек, уже отказавшихся от попыток ее реанимировать. Первым делом лейтенант проверила пульс на шее – биения не было. Ривейро осторожно перевернул тело на спину, чтобы осмотреть. Глаза Маргариты, походившей на сломанную куклу, были открыты, она словно любовалась потолками с лепниной в виде геральдических лилий, но зрачки были расширены, и глаза уже погрузились во мрак. Ривейро принялся звонить в комендатуру Пеньякастильо, а Валентина выпрямилась и оглядела сгрудившихся вокруг людей:

— Кто-то может рассказать, что произошло?

Вперед чуть выдвинулся Пабло Рамос на своей коляске. Лицо его было серьезно.

— Она сказала, что у нее разболелась голова, потом – что ее мутит и ей дурно… – Он старался не смотреть на тело. – Я подумал, что ее сейчас вырвет.