Онлайн книга «Что скрывает прилив?»
|
– Ах, ты поддержку хочешь видеть? Ясное дело. Все на свете чего-то хотят. Быть счастливым, всегда быть на гребне волны, еще что? И все просят, просят, просят, а сами ничего не делают. Пусть им все принесут готовенькое, да? – Я не… – Ну конечно, ты не из таких. Тебе не просить надо, тебе играть надо. У тебя на выбор сто семьдесят с лишним турниров в сезоне. Чего ты ждешь? Участвуй, тренируйся, рви себе душу, черт возьми. У тебя Паралимпийские игры, чемпионат мира, четыре открытых турнира, но нет, ты мне будешь лезть в яичники со своим Сантандером. Тут ее суровый взгляд смягчился – вероятно, она поняла, что обезоружила противника и разнесла в пух и прах все его доводы. – Ладно тебе, Пабло. Ну что ты тут расклеился? Ты же, что называется, едва попал в эти джунгли, а уже хочешь индивидуальное сафари. Она склонилась к его коляске, демонстрируя глубокое декольте. – Не сердись на меня, Паблито. Такой красивый парень… – добавила она, придвигая лицо к губам Пабло, который смотрел на нее с отвращением. – Мне сказали, у тебя спинной мозг местами уцелел. Это правда, что там внизу у тебя кое-что еще работает? Он с изумлением и омерзением отшатнулся, быстро развернул коляску и поехал прочь из комнаты. Гадая, сколько правды было в словах этой ужасной женщины, Пабло услышал, как у него за спиной захлопнулась дверь, приглушив ее хохот. 5 Я считаю убийство неотвратимой необходимостью в том мире, в котором мы живем, – гнусном, сентиментальном мире господства толпы, мире дешевых газетенок и еще более дешевых умишек, где каждый идиот имеет слово, где стерпят любую глупость, где вымирают искусства, а награда интеллекта – презрение. <…> Каждый мертвый дурак – это прогресс, и плевать на гуманность, добродетель, милосердие и христианскую терпимость[7]. Эдмунд Криспин, “Дело о золотой мушке” (1944) Иногда перед лицом несчастья мы демонстрируем такие героические стоицизм и умеренность, что кажется даже, будто они присущи нашей натуре изначально. Однако, и даже вопреки нашему сопротивлению, кто из нас хоть раз не ломался? Порой трещина, раскалывающая льдину, сперва кажется крошечной и совсем незначительной, мелочью жизни, которую просто надо перетерпеть, потому что так устроен мир. Но барометр души неустойчив и капризен. Сегодня мы способны решительно вынести большую катастрофу, а завтра сдаемся перед ерундой. Когда теряешь человека, которого даже не успел узнать, можно ли сломаться? Будет ли это жалкой слабостью или признаком того, что в твоей жизни накопилось чересчур много печали? Ребенку Валентины было едва восемнадцать недель, когда остановилось его сердце, а с ним и ее мечты о будущем. Как жестоко и бесчеловечно прозвучали для нее слова, что его нельзя похоронить, поскольку плод на такой стадии развития относится к “биологическим отходам”. Так что не было ни похорон, ни кремации, а вскрытие, поскольку он не достиг двадцати семи недель, по документам значилось как обычная биопсия. Однако для нее этот крошечный малыш уже был очаровательным мальчиком с голубыми глазами и темными волосами, как у папы, – мальчиком, который в ее воображении тянулся за шоколадкой, мальчиком, из-за которого она тащила на пляж целую кучу ненужных вещей, мальчиком, которому она рассказывала сказки на ночь. |