Книга Маэстро дальних дорог, страница 140 – Иар Эльтеррус

Если честно, Артем понемногу начинал скучать, невзирая на постоянную учебу и тренировки — хотелось чего-то необычного, нестандартного, а чего именно землянин и сам не понимал. Он за прошедшие после возвращения в Клан полгода почти полностью освоил курс талангской школы «Нирван» и сейчас не спеша сдавал выпускные экзамены, также занимаясь с отдельными преподавателями за дополнительную плату. Это не считая наставников, которые покоя молодому Страннику не давали в принципе, гоняя его, как сидорову козу. К сожалению, Артем освоил знания только по одной специализации, пространственника, а хотелось бы по нескольким. Ту же некромантию и магию смерти в полной мере, хотя бы. Да и со светлым целительством до сих пор было море проблем. Но это пока не к спеху, главное, что вскоре нерадивым учеником наконец-то займется Кериан, передавая накопленные за столетие бродяжничества знания. А потом и до Зорхаса дело дойдет. Пора, наконец, становиться полноценным Странником, а не недотыкомкой каким-то.

Решив отложить визит в Тайхо-Ранхад, уж что-что, а пройтись по борделям он всегда успеет, Артем переместился к Маэстро по переданным тем координатам. Полубард обнаружился на плывущем в сине-бордовом туманном пространстве астероиде, он сидел в мягком кресле и неспешно попивал сиреневого цвета пузырящееся вино из висящей перед ним большой прозрачной кружки, в перерывах наигрывая легкую мелодию на любимой гитаре.

— Приветствую! — поднял ладонь Странник. — Чего звал?

— И тебе здравствовать, — отставил гитару в сторону Маэстро, она тут же растворилась в воздухе. — Предлагаю сходить в один любопытный мирок. Давно хочу разобраться, что там такое происходит, но никак не могу. Не получается. Мирок не в Миросплетении, а в небольшой закрытой вселенной, туда, не зная как, даже твои старшие не пройдут. Больно уж дорога заковыристая.

— Пошли! — загорелся интересом Артем. — А то что-то скучновато мне стало в последнее время. Женщин развратных там найти можно?

— Проблематично, там очень строгая мораль, — усмехнулся бард. — Разве что проституток, но они там — отбросы общества. А так — трепетная любва, верностя до гроба и прочая человеческая хрень. При этом мужики — подчиненные, правят бабы. На первый взгляд. А начинаешь разбираться — все совсем иначе. И так слой за слоем, словно луковицу очищаешь, и чем глубже лезешь, тем больше плакать хочется. Все мирно-тихонько, сладенько и ванильненько, радостный такой лубочек, который вдруг на два-три дня превращается в откровенный кошмар. И нежная, восторженная дева вдруг с хриплым ревом опрокидывает на землю паренька, который только что признавался ей в любви, прилюдно насилует самыми извращенными способами, затем жестоко кастрирует и страшно, медленно убивает. Он не сопротивляется и покорно выполняет все ее приказания, даже самые гнусные, а они, поверь, бывают крайне гнусными. Через две-три декады — наоборот. Другой паренек, мечтательный поэт, вдруг начинает кровавую жатву, творя со всеми встречными девушками такое, что словами не передать. И никто им ничего не говорит и не предъявляет. Наоборот, прохожие помогают держать жертв и советуют, как сделать им больнее! Трупы потом убирают городские службы, и все вокруг разом забывают, что такие люди когда-либо существовали. То и дело начинается безумная вакханалия. Дети режут родителей, родители — детей, мужчины — женщин, женщины — мужчин. Причем говорить и спрашивать об этом — строжайшее табу. Все делают вид, что ничего особенного не происходит. Как тебе?