Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 112 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Тогда кормят и не бьют, а если и бьют, то, по крайней мере, не сильно.

Жизнь вообще становилась значительно проще, если перестать ждать от неё справедливости.

Игорь перевернулся на другой бок и поправил одеяло. Из соседней комнаты доносился тихий детский плач. Наверное, та самая девочка, которую сегодня притащили вместе с высокой светловолосой женщиной.

Сначала Игорь пытался запоминать лица новых пленников. Потом перестал. Люди появлялись, какое-то время жили рядом, потом одних уводили на работы, других переводили, а третьи просто исчезали.

А что случалось с пропавшими, было не его делом. Главное — самому оставаться полезным, и тут он справлялся на отлично. Пару раз гоблины даже приводили к нему женщин.

Это была награда.

По крайней мере, сам он предпочитал называть это именно так.

Женщина разумеется не хотела. Он это видел.

Но он её и не бил.

Вообще.

Её просто привели, толкнули к матрасу и ушли, предварительно что-то весело прокричав.

Что Игорь должен был сделать?

Отказаться?

Начать объяснять гоблинам про мораль?

Или сказать женщине, что он выше этого, после чего утром получить нож в живот?

Очень благородно, но и очень глупо.

В этом месте правильные люди долго не жили.

Он выжил.

Значит, делал всё правильно.

По крайней мере, так было проще думать.

Лагерь занимал почти весь этаж и, судя по постоянному движению на лестнице, ещё несколько уровней ниже. Квартиры давно перестали быть прежними: часть дверей сняли, мебель вытащили в коридор, а несколько внутренних перегородок просто проломили.

В центральном холле горел большой костёр. Над ним гоблины соорудили кривую трубу и вывели её через разбитое окно наружу. Дым всё равно собирался под потолком, но серые, похоже, были готовы терпеть его ради открытого огня.

Вообще помещения им не нравились.

Игорь понял это довольно быстро.

Гоблины, которым приходилось долго сидеть внутри, становились заметно более нервными. Постоянно подходили к окнам, выходили на лестницу, распахивали двери, начинали ссориться друг с другом. Многие пили куда больше тех, кто находился снаружи.

Большая часть их народа вообще почти не заходила в здание, оставаясь снаружи в многочисленных лагерях.

Игорь видел их только издалека, когда его водили открывать очередную дверь, но даже этого хватало, чтобы понять масштаб. Гоблинов там были сотни и сотни.

Внутри оставались охрана, несколько важных воинов и те, кому выпало не самое приятное дежурство.

Раньше Игорю казалось, что все серые выглядят одинаково. Теперь он различал их куда лучше.

Одни покрывали лица жёлтыми полосами. Другие рисовали на коже красные геометрические узоры. У некоторых по телу шли белые изогнутые линии. Различались причёски, украшения и даже оружие. Кто-то носил костяные воротники, кто-то вплетал в волосы перья, кто-то закрывал плечи плетёными накладками.

Особенно выделялись воины с белыми отпечатками ладони на лицах.

Таких было мало.

И остальные их слушались независимо от того, какие узоры и украшения носили сами белолицые.

Один сейчас сидел возле костра. Огромный по гоблинским меркам, с длинным костяным воротником вокруг шеи. Он пил из грубой кружки и периодически что-то орал остальным, после чего ближайшие серые сразу начинали шевелиться быстрее.

Игорь старался лишний раз на него не смотреть.