Книга Мой лифт — Моя крепость, страница 100 – Андрей Проходский, Павел Кабаргов

Третий.

Точно. Третий после Антона.

Значит…

«Бомбу всё-таки засчитало».

Мысль не успела оформиться до конца.

Лестница исчезла.

* * *

Первым пришёл запах.

Дым, пот, старая кровь, бензин и что-то мясное, жарившееся неподалёку. Потом появился тяжёлый душный воздух, от которого трудно было нормально вдохнуть, и только после этого я открыл глаза.

Прямо перед лицом проходил ржавый металлический прут.

Я моргнул и увидел ещё один.

Потом третий.

«Решётка», — пронеслось в голове осознание.

Еще несколько секунд понадобилось, чтобы понять, что я нахожусь в клетке.

Она была низкой, грубо сваренной из толстых прутьев и достаточно тесной, чтобы взрослый мужчина мог либо сидеть, либо лежать, поджав под себя ноги. Встать внутри не получилось бы даже при большом желании. На полу лежала старая солома, грязная тряпка и пластиковая миска с засохшими остатками чего-то серого.

Я посмотрел на себя.

На мне оставались только грязные штаны, обрезанные где-то возле колен. Верх тела был голым, рёбра выпирали, живот провалился, на коже темнели синяки и длинные полосы от ударов. Руки тоже выглядели чужими — сильно худее, с тёмными следами на запястьях.

Я знал, что это моё тело.

Просто другое.

Из той жизни.

Сколько прошло после падения лагеря дяди Саши, Система не объясняла. Между предыдущим воспоминанием и этим зияла пустота.

Ангар вокруг был огромным. Под высоким потолком висели давно погасшие промышленные светильники, а часть окон закрывали листы металла, фанера и натянутый брезент. Между бетонными колоннами горели костры. Дым собирался под крышей тяжёлым серым слоем, через который пробивались редкие лучи дневного света.

Внутри стояли машины. Легковушки, внедорожники и одинокий старый грузовик. На некоторых уже успели наварить металлические пластины и решётки. У стен лежали матрасы, ящики с консервами, канистры, и кучами валялась одежда.

Людей здесь было много.

Вооружённых — несколько десятков.

Кто-то сидел у костра с автоматом между колен. Другой чистил оружие. Двое играли в карты прямо на перевёрнутом ящике. Ещё несколько человек сортировали содержимое пластиковых контейнеров.

И были клетки.

Много.

В ближайшей сидели трое мужчин. Один лежал, поджав ноги, второй держался за распухшее лицо, третий неподвижно смотрел перед собой. Дальше находились женщины. У некоторых пленников раны выглядели старыми, у других — совершенно свежими. На голове мужчины через две клетки белела повязка, по которой медленно расползалось красное пятно.

— Гляньте, кто проснулся.

Голос раздался так близко, что тело среагировало раньше сознания. Я сразу попятился к дальней стенке клетки и только потом посмотрел наружу.

Перед решёткой стоял высокий широкоплечий мужчина в хорошем бронежилете поверх серой футболки. В руке он держал обломок деревянного черенка и улыбался так, словно только что нашёл себе развлечение.

— Слизняк.

Меня передёрнуло.

— Спал? — спросил мужчина.

Я промолчал.

Палка мгновенно прошла между прутьями и ткнула меня под рёбра. Я отшатнулся, ударившись спиной о решётку.

Снаружи засмеялись.

— Я вопрос задал.

— Да.

— Громче.

— Да! — дрожа всем телом, завопил я.

— Ну вот. Умеешь же разговаривать.

Он снова сунул палку внутрь, и я заранее отполз в сторону. Это вызвало новый смех.

— Смотрите, выдрессировали. Уже понял.