Книга Солнца трех миров, страница 94 – Юрий Соколов

Со временем климат становился все суше. Заболоченные леса постепенно уступали место обычным, а те — саваннам и редколесью. Океан мелел, появилось еще два континента, множество новых островов и целых архипелагов. Земноводные вымирали, древолазающие рептилии спустились на землю, и около миллиона лет назад некоторые из них научились делать простейшие орудия и пользоваться огнем.

Чем дальше, тем больше места на планете занимали каменистые и песчаные пустыни. От океана остались лишь большие и малые моря, окруженные мертвыми солончаками. Племена примитивных рептилоидов вели непрекращающиеся войны друг с другом за пригодные для жизни территории, которые быстро сокращались. В острой конкуренции за скудные ресурсы побеждали те, кто смог объединиться с соседями, и в итоге среди союзов племен возникли два сверхсоюза: рори и бести. В конце концов, подчинив или уничтожив все остальные племена, эти сверхсоюзы превратились в две империи, а потом и планетарные сверхдержавы — Рорикон и Дагбест.

Мы, как следовало из рассказа Мартинеса, находились на землях Рорикона. Впрочем, сказал испанец, окажись по-другому, вряд ли кто-то из нас почувствовал бы разницу. Алфавит один, языки очень похожи, строй обоих государств эволюционировал от военной демократии к предельно милитаризованному социализму. Еще сто лет назад, и, тем более, двести — триста, обширные территории вместе с населением периодически переходили из рук в руки, что способствовало культурному обмену. В новейшее время ситуация с территориями стабилизировалась: войны шли в основном за ничейные земли — непригодные для жизни пустыни ради добычи там полезных ископаемых. Мирное население исчезло как страта и как понятие. Однако возросшая степень изоляции ни на что не повлияла: Рорикон и Дагбест постоянно воровали технологии друг у друга в рамках непрекращающегося конфликта, заимствовали наиболее эффективные элементы общественного устройства, и к моменту катастрофы серьезно отличались разве что государственной символикой.

— Есть у вас хотя бы догадки, что произошло? — спросил Лысый.

— Я не люблю догадок, — ответил Мартинес. — Меня интересуют лишь факты. А они таковы: никакой осмысленной жизнедеятельности на планете не наблюдается. Компьютерные сети Рорикона, и, по-видимому, Дагбеста, поражены вирусом, почти полностью парализовавшим их военную составляющую. Западные ворота города открыты, а дальше в пустыне по этому направлению хорошо видны следы пеших колонн. Куда они ведут — я не проверял. Что в других городах — я не проверял. Честно говоря, просто не хватило духу на одиночное путешествие по планете. Сижу здесь, изучаю то, что под рукой, копаюсь в сетях — там, куда удается получить доступ. Изредка делаю короткие вылазки по окрестностям. Не больше.

— Но вы ведь либер, — сказала Даша. — Почему вы не используете ваши способности?

— Использую. Однако не слишком на них надеюсь. Материальные подтверждения предчувствий всегда лучше одних предчувствий. Даже если это предчувствия либера.

— Хосе — фанатик научного подхода, — улыбнулась Инга.

— Не в том даже дело, — сказал Мартинес, когда Эпштейн перевел ему последнюю фразу. — Просто я не ставлю себе задач по разгадыванию тайн ради их разгадывания. Я хочу узнать об этом мире как можно больше, но лишь ради других либеров. Когда они сюда придут, а они придут, для них должен быть готов хотя бы примитивный путеводитель по Рорбести, чтобы дальнейшие исследования планеты или перемещения по ней были максимально удобны и безопасны.