Книга Солнца трех миров, страница 79 – Юрий Соколов

— И одежду, — сказала Даша. — Почему у нас до сих пор один Лысый в комбезе красуется?

Мы спустились еще на один уровень. Здесь как раз и были склады: боеприпасов, обмундирования и продовольствия. И оружейные комнаты. До этого момента я и представить бы себе не смог столько единиц оружия на каждую единицу площади.

Трупы здесь тоже попадались. Не обращая внимания на них, мы первым делом приоделись, а Лысый поменял свой камуфляж, снятый с водителя в пустыне, на новый. По засохшим телам и плакатам на стенах мы уже поняли, что в чужой армии служили как инопланетяне, так и инопланетянки любого роста и возраста, и проблем с размерами не было.

Покончив с обмундированием, мы как следует вооружились — после луков с пращами нам любая стреляющая пулями штуковина казалась жезлом всемогущества. Каждый, кроме Эрава, взял себе по винтовке будущего, пистолет, нож, и набрал боеприпасов. Винтовки явно имели такие функции, до которых автомату Калашникова куда как далеко, но мы надеялись с ними разобраться. Здания военного назначения чем хороши? В них повсюду полно самых разных плакатов на все случаи жизни: как честь отдавать, как противогаз по размеру подобрать, как погибнуть смертью храбрых по приказу командования и без. А уж стены логова рептилоидов оказались увешаны наглядными пособиями чуть не сплошняком — их тут разве что вместо обоев не клеили. Но пока мы ограничились тем, что научились загонять патроны в стволы и снимать оружие с предохранителя. Это было несложно: затвор — он и на другой планете затвор, а предохранитель расположен так, чтоб с удобством перевести его в нужное положение не теряя рукоятку.

— Вот бы нам все это к тому бою с мата-коху! — вздыхал Лысый. — У-у-х, показали бы мы им!

— Простил бы ты уже крысолюдям свой глаз, — сказала Инга. — Сколько можно.

— Ни за что не прощу!

Ручные гранаты брать никто не рискнул: кто знает, что у них внутри. К тому же у каждой винтовки имелся многозарядный подствольный гранатомет.

Наглядевшись на нас, Мартышка тоже ухватила винтовку, умудрилась вставить в нее магазин, передернула затвор и уже нащупывала спусковой крючок, но Эпштейн ее вовремя обезоружил.

— Но-но! — сказал он. — Боевые действия открывать рановато.

Я строго погрозил Мартышке пальцем:

— Веди себя прилично. Ты же не просто так обезьяна, ты Обезьяна посланников, должна сама понимать, что можно, а чего нельзя.

Снарядившись как разведчики спецназа для вылазки в глубокий тыл врага, мы осмотрели банки и брикеты на полках продуктового склада.

— А что на них смотреть, — сказала Машка, отталкивая от себя после недолгого изучения ящик с консервами. — Или отравимся — или нет. Зато готовить их не надо.

Инга повертела в руках продолговатый брикет, вскрыла ножом фольгу. Внутри оказалось что-то вроде прессованных хлопьев «Геркулес» коричневого цвета.

— Это точно можно есть, — сказала она. — И тоже не обязательно готовить. Можно жевать сухим и запивать водой.

— Оцени консервы, — попросил я ее. — Ну тебя, тетя Маша, с твоим фатализмом.

Инга, еще не до конца оклемавшаяся после прощупывания минного поля, с полчаса оглаживала банки, пакеты и брикеты. Да все тут можно есть, сказала она, а мне сейчас нужнее всего это — и помахала в воздухе небольшой коробкой.

— Что там? — полюбопытствовала Таня.