Книга Солнца трех миров, страница 49 – Юрий Соколов

Даша повернулась, собираясь уйти.

— Нет уж ты постой, — возразил я и развернул ее к себе. — Хочешь быть на равных с мужчинами, так не убегай от неприятных разговоров. И скажи: кому и что ты пытаешься доказать? А можешь не говорить и послать меня подальше, решительно и насовсем. Но уже сделай что-нибудь конкретное. Иначе скоро над нами будет в открытую ржать вся наша команда. Прикинь, как выглядит для них ситуация: два великовозрастных разнополых идиота уже год как готовы переспать друг с другом, но отчего-то не решаются это сделать. Почему ты думаешь, что я сразу определю тебя в хранительницы семейного очага без права голоса? Во-первых, у нас нет семейных очагов. А во-вторых — нахрен мне нужна такая хранительница…

На ночь я устроил себе постель из травы подальше от всех. Не то чтобы я ждал, что Даша сама ко мне придет, а просто не было сил никого видеть. Но она пришла.

— Ты дурак и все неправильно понял, — сказала она. — Но если тебя убьют, мне будет жалко.

— Ну естественно, я дурак и все понимаю неправильно, — ответил я. — Кто б ждал, что ты по-честному признаешься.

— Я вот сейчас возьму и уйду! — сказала Даша. Но вместо этого присела возле меня на корточки и добавила совсем не в строчку: — Двигайся, что ли.

Наутро нас бурно и не стесняясь в выражениях поздравляли всем лагерем. Говоря Даше, что над нами скоро будут ржать, я и не подозревал, как напряженно следят окружающие за развитием наших отношений. Точнее — за отсутствием развития. Зато теперь они дали себе волю. Больше всех радовался Лысый. Я его потом спросил, почему, ведь он сам имел на Дашу виды.

— Ну как это? — удивился Лысый. — Если не мне, так пусть хоть тебе достанется, а то чего она ходит одна? А я за Ингой поухаживаю.

— Да-да, очень ты нужен Инге, особенно одноглазый, — поддел я его.

— А что? Может, как раз одноглазый и нужен. С одним глазом стрелять удобнее, второй не надо прищуривать. И стану я лучшим охотником. А еще одним глазом труднее заметить, когда подруга жизни пошла налево. Это любая оценит.

К концу третьей недели к берегу напротив пристала флотилия из тридцати с лишним больших тростниковых лодок. Огромная толпа, вывалившая на берег, вела себя чинно и степенно. Крысолюди расселись на песке, глядя в нашу сторону, а мы по очереди рассматривали их через оптический прицел «Тигра».

— Если они всем скопом попрут на скалу, мы здесь не удержимся, — сказал Витя.

— Чего же тогда сразу не поперли? — возразил я. — Могли бы, кстати, ночью подплыть, а не днем.

— Может, праздник у них?

— Шибко уж тихо. Больше похоже на поминки.

— А что мы об их обычаях знаем?

Несколько крысолюдей вкапывали на берегу высокий столб, что-то раскладывали вокруг него, затем привязали к столбу пленника. Тот был карикатурно похож на человека, испуганным не выглядел, но, опять же, что мы знали об эмоциях и мимике местных? На берегу зажгли костры, все крысолюди встали и грянули хором какой-то гимн, в котором чередовалось всего несколько фраз.

— Сейчас они этого большеногого съедят, — сказал Лысый.

— Вся вот эта кодла? Одного? — изумилась Машка.

— А зачем еще они могли сюда приплыть? Должно быть, это верховный вождь большеногих. По маленькому кусочку им хватит, главное тут символизм. Или парня принесут в жертву богам без поедания.