Книга Путь в Обитель Бога, страница 38 – Юрий Соколов

В небе блеснула молния, и гром грянул так, будто прямо над нашими головами взорвали миллион динамитных шашек. Сразу следом ещё один раскат… Дождь то начинался, то прекращался, а молнии сверкали всё чаще, и мы совсем оглохли. Тотигай тоскливо подвывал себе под нос, шаря безумным взглядом по сторонам, однако с курса не сошёл. Молодец. Или я молодец, что потратил немало времени, пытаясь отучить его от страха перед грозой. Все животные Додхара, да и разумные тоже, боятся грома и молний прямо до одури – стоит бабахнуть сверху, и они готовы мчаться куда попало вытаращив глаза. Им срочно надо забиться куда-нибудь или хотя бы голову спрятать. Наши веруны потирают руки по этому поводу и удовлетворённо повторяют, что так и должно быть, – нечисть из преисподней и всякие порождения дьявола обязаны страшиться божьего гнева. А умники утверждают, что просто работает инстинкт, – ведь оказаться в мехране на пути хекату равносильно смерти, если нет убежища. И даже если смерч внезапно рассеется, можно погибнуть от камнепада.

У нас убежища не имелось, и мы как раз шли по такому месту, где находиться не следовало. Хекату полз к нам, полз медленно, но я не обманывался. Ленивым он казался только на расстоянии.

— Бросай тюки и дуй к пирамиде, – сказал я Тотигаю сквозь зубы. – Если Бобел уже там…

— Её и не видно!

— А крылья для чего тебе? Махни пару раз, напрягись! Может, сверху увидишь. Да ты и просто так сумеешь оторваться, если не найдёшь пирамиду.

— Не трави душу, – проскулил кербер. – И без того невыносимо.

Надо же, он не хотел меня бросать. А зря. Чего ради, спрашивается, подыхать вдвоём?

Хекату был уже близко – не далее трёх километров. Разве это дистанция, если он сам полкилометра в поперечнике?.. Дождь совсем перестал, зато усилился ветер. Я уже подумывал бросить рюкзак и попробовать потягаться с кербером в скорости, как до нас донёсся топот.

Я остановился и обернулся. Тотигай сделал петлю в невысокой редкой траве и замер рядом со мной.

Прямо на нас шёл смерч, и вверху, по раздутому обручу его воронки проскакивали короткие молнии, а внизу перед ним, расправив крылья, длинными прыжками летело по мехрану стадо пегасов. Они нас заметили, и сквозь раскаты грома донеслось их дикое ржание, больше похожее на рёв почуявших добычу хищников.

Стадо неслось широко развернувшись в стороны – позади кобылы с потомством, впереди вожак. Они уходили от смерча, упиваясь своей быстротой, своей мощью, своей яростью; выискивая налитыми кровью глазами любое животное, не успевшее спрятаться; готовясь налететь, сбить с ног, втоптать в песок и камни.

Пегасы так же сходили с ума от грозы, как и все остальные, но по-другому. Они пьянели – хекату придавал им силы. И если оказавшийся поблизости зверь сумел бы убежать от смерча, от крылатых лошадей ему было не уйти.

Я сбросил с плеч рюкзак и положил рядом винтовку. Хорошая винтовка, но у неё магазин всего на десять патронов. И зачем корчить из себя снайпера, если в нашем распоряжении было оружие помощнее, куда более подходящее к случаю? Тотигай освободился от тюков, и я начал развязывать один из них. Ржание раздалось ближе, и когда я выпрямился с ибогальским разрядником в руках, вожак был передо мной. Прицелившись прямо в раздутые ноздри и выпученные глаза, я нажал на спуск. Пегас с невероятной ловкостью сложил крылья и нырнул под выстрел. Я пальнул вторично, а он взял вправо, издав злой визг, который тут же покрыл удар грома. Рядом Тотигай поспешно рвал зубами завязки на втором тюке.