Книга Путь в Обитель Бога, страница 165 – Юрий Соколов

Генка снова застонал – слабее, чем в первый раз. Следовало что-то предпринимать, пока он не умер. Нападавшие больше не осмеливались подавать голос, но меня и не интересовало, что они могут сказать, поскольку любой способен врать, когда ему необходимо выманить противника на открытое место или выиграть время. Требовалось доподлинно прояснить ситуацию, а для этого – добраться до одного из наших врагов и быстро его разговорить. Я стал соображать, как бы получше провернуть такое дельце, когда со стороны Геагамы, откуда выстрелили впервые, закричал человек.

— Я в плену! Феликс, меня взяли в плен! Здесь кербер!

— Слышишь, Феликс? – донёсся голос Тотигая. – Без глупостей, иначе я выдерну этому очкарику позвоночник из спины.

— Спокойно, нападение на вас было ошибкой! – громко сказал Феликс. Я узнал его голос – и тут же прицелился в ту сторону.

— Мы не хотим вам зла, – крикнул кто-то рядом.

— Именно поэтому один из нас и схлопотал пулю, да? – спросил я.

— У нас тоже убитый и двое раненых! – отозвался Феликс. – И одного захватил ваш кербер. Чего вам ещё? Давайте кончать.

— Сперва покажись, – предложил я.

— И ты меня убьёшь.

— Я всё равно знаю, где ты, и уже мог бы выстрелить. Выйди на открытое место, иначе не помиримся. Мне тоже нужно выйти, чтобы посмотреть, что с другом.

Долго стояла тишина. Потом Феликс сказал:

— Ну всё, вышел.

— Ты вышел куда-то не туда, – возразил я. – Не вижу тебя.

— Я вижу, – сказал Бобел. Получалось, что он сзади меня и чуть справа. – И я знаю, где ещё один.

Мог бы спорить, что и Орекс вычислил по меньшей мере одного, хотя не спешил обнаруживать ни себя, ни свою осведомлённость. Мне оставалось только идти к Генке, уповая на то, что умники не станут менять своего предводителя на какого-то трофейщика, но я ещё дождался подтверждения от Тотигая.

— Похоже, Феликс не врёт, Элф, – сказал он. – Очкарик говорит, что они хотели прижать нас возле Геагамы и заставить отдать Книгу. Но планировали обойтись без жертв. Убивать Генку никто не собирался. Очкарик следил за ним через оптический прицел и случайно нажал на спуск. Если ему верить, так они вообще с ним давние знакомые.

Высказав сквозь зубы своё мнение о близоруких и криворуких, я вышел из укрытия и двинулся к Генке, надеясь, что больше ни у кого палец судорогой не сведёт.

Генке было ничем не помочь. После выстрела он упал лицом вниз, теперь повернулся на спину, и взгляд у него был как у человека, которому вот-вот наденут на голову мешок, а на шею – верёвку.

— Прости Элф… – прохрипел он. – Я не хотел…

Вся грудь у него была в крови, кровь сочилась между пальцами руки, которую он прижимал к ране, кровь вытекала изо рта, когда он говорил, смешиваясь со слюной и пузырясь красной пеной.

Не в моих обычаях попрекать человека, который почти в могиле, поэтому я только сказал:

— Ты молчи, Гена. Тебе лучше не напрягаться.

— Мне сейчас ничего не лучше… Кто из наших пострадал?

— Каких… – начал я и осёкся. Хотел спросить, каких «наших» он имеет в виду и кого считает за своих, но сдержался. Однако Генка всё равно понял.

— Прости… Я ведь… Я ведь не просил их нападать. Они должны были только следовать за нами на расстоянии одного перехода…

— А ты оставлял бы им послания на привалах, – закончил я.

Может, и не стоит останавливать человека, который хочет покаяться, да только очень уж тяжело было смотреть, как он давит из себя слово за словом вместе с кровью. Догадайся я раньше, что означает его приписка в письме к Феликсу, он бы сейчас здесь не лежал. То есть лежал бы, но не здесь, и не со смертельным ранением, а всего лишь с разбитой мордой, да и не лежал бы уже – оклемался. Это нелепое, ни к селу ни к городу упоминание о давнем споре с Феликсом на счёт золота, – мне следовало сразу скумекать, что не было никакого спора между ними много лет назад, что Генка специально написал так, чтобы Феликс насторожился и захотел перевернуть пару камней у Каблука Туфельки, отыскивая записку; ну и себе, для прикрытия, оправдаться, зачем он станет шарашиться у скал, когда все отдыхают. Он ведь сообразил, что я проверю блокноты по дороге.