Книга Путь в Обитель Бога, страница 106 – Юрий Соколов

— Ты ушёл, – сказал Генка таким тоном, что мне захотелось ему врезать. – А ты не учитываешь, что рувим тебя мог просто испытывать? Они тебя не трогают почему-то, никогда не трогают. Но ты взял и ушёл.

— А ты не учитываешь, что он мог говорить серьёзно? Слушай меня – я сейчас тоже говорю серьёзно. Пошли жрать, потом спать, а завтра убирайся в Субайху. У меня тоже есть меч – правда, он не огненный, но и таким я смогу разрубить тебя от макушки до зада не хуже рувима.

Мы пошли вверх по склону. Ждан понуро тащился рядом. Я понимал, что его мучит: слишком много загадок вокруг. Хорошо, что я догадался заправить пустой разрядник, пока он здесь сидел.

— Как ты думаешь, он нас сейчас слышит? – поинтересовался Генка.

— Кто?

— Имхотеп.

— Не знаю. А что тебе за дело? Никогда не говори о другом ничего такого, что не готов сказать ему в глаза.

— Просто мне показалось странным, как точно он всё рассчитал, – сказал Генка. – И ещё…

— Что ещё?

— Ничего, это я так.

Но я на удочку не попался:

— А ну, выкладывай. Что ещё?

Генка замялся, и было видно, что высказываться ему не хочется. Но он понимал, что я его прижму, если вздумает запираться.

— Скажи, когда я к вам присоединился…

— Ты не присоединялся. Ты драпал по кустам, как нашкодивший кот по огороду.

— Хорошо – когда я додрапал до вас, Имхотеп… Как долго он уже был с вами?

— С утра. Почти с рассвета. А что?

— Но именно он выпустил меня из комнаты и велел уходить из Харчевни.

— Не путай меня! Он выпустил тебя ночью и пошёл к нам. Что в этом особенного?

— Он выпустил меня не ночью, а поздно утром. Велел мне уходить. На попрыгунчиков я наткнулся сразу. Хотел обойти их – они сидели в общем зале, – но двое вывернули прямо на меня из лавки Синяка Тэша. Потом я всё время бежал. А когда добежал до вас, он был с вами.

Так вот почему Генка так пялился на Имхотепа при встрече. Я бы пялился тоже, попади в подобную ситуацию. Но мне не хотелось обсуждать раздвоение хозяина Харчевни сейчас.

— Знаешь что? Я устал и хочу есть. Спроси-ка Имхотепа сам.

— Ещё чего!

— Да что вы его все так боитесь? Он хоть раз кого тронул пальцем?

— Он только что похоронил целый отряд ни к кому не прикасаясь, – напомнил Генка. – Тебе хорошо говорить – он твой приёмный отец.

— Имхотеп меня спас когда-то, но в отцы не набивался, – ответил я, однако дальше спорить не стал.

Над сообщением Генки стоило поразмыслить. Но только завтра. Дёрнуло же меня идти искать Ждана! Пусть бы сидел себе в кратере…

Когда мы дошли до ноги в ботинке, Генка уставился на неё так, словно никогда не видел ничего подобного. Но я точно знал, что он видел, – умники по необходимости достаточно боевые ребята и не раз сцеплялись с яйцеголовыми, бандитами и работорговцами. Посмотрел на Генкины ноги – ну да, тот же размер, а его собственную обувь давно пора менять.

— Если хочешь найти второй ботинок, договаривайся с Тотигаем, – сказал я.

— Циник недоделанный! – заорал Ждан, поворачиваясь ко мне. – Думаешь, все такие, как ты?.. Да чтоб я!.. С оторванной ноги!.. Да ещё искал вторую, чтоб тоже снять!..

Я махнул рукой и пошёл к холму. Правда ведь хотел как лучше… Не понять мне умников! Просто с убитого он снял бы. А с оторванных ног того же убитого – брезгует. Спроси его сейчас – почему, он начнёт заикаться от волнения, повторит ещё два раза, что он не такой, как я, и что всему есть предел. Всегда, когда разговор заходит о том, что можно и чего нельзя, у них один ответ – «всему есть предел». И не докажешь, что у всех свои пределы, и что их собственный кому-то ещё показался бы очень запредельным.