Книга Удаленный контакт. Сборник рассказов, страница 27 – Юрий Соколов

Будь нож, она бы сделала себе из бересты обувь. Из бересты много что можно сделать, но отцов нож она так и не нашла, сколько ни рылась на пепелище, обжигая руки, а когда наткнулась на обгоревшие кости, перестала искать. Из одежды — только трико и футболка. Днем пригревало солнышко и становилось чуть теплее, снег начинал подтаивать. Ночью он застывал, покрываясь коркой, которая ломалась под ногами и резала ступни не хуже бритвы — но кровь из них уже не текла.

На третьи сутки, когда стемнеет, Катя совершенно обессилеет и, раскопав толстый слой палой хвои под огромным кедром, зароется в нее, но в насквозь промерзшем теле уже не найдется ни единой калории тепла, чтобы согреться. И удивительно, что еще бьется в этом теле сердце и что вдруг потекли из глаз слезы… И последнее, что увидит Катя, будет силуэт крадущегося к ней волка.

Все было продумано — все, но повествование замерзло гораздо раньше главной героини, и Сергей не находил в себе сил, чтобы его оживить. Несколько дней он мучился, пытаясь продолжить — писал и стирал написанное, потом бросил. Попробовал взяться за очередной детектив, но вышло еще хуже. Дни складывались в недели, работа стояла. К концу второго месяца полного бездействия Сергей понял — убить Катю он не сможет.

Катя не хотела умирать. Она хотела жить, и он, ее творец и бог ее мира, ничего не мог с этим сделать.

На третий месяц он сдался. Летит к черту весь первоначальный замысел? А кому он нужен, такой замысел?!..

Сергей сел за стол и включил компьютер.

Для начала он открыл документ с рукописью и немедленно удалил в названии слово «Смерть», заменив его на «Жизнь» с восклицательным знаком, хоть и понимал, что его придется удалить в окончательной редакции. Потом перешел к последнему эпизоду, в котором Катя и ее отец готовились лечь спать. Охотничья избушка с дырявой дымной печуркой, деревянные нары…

— Трико и майку мы оставим, — сказал отец, потрепав Катю по голове. — Не протопился хорошо сруб, остынет быстро, ночью может быть холодно. А носочки сними, иначе резинками надавит. Сейчас я еще дровец подброшу…

Сергей читал, надолго задумывался, правил, дописывал, пока не дошел до места, где девочка, почти через десять часов после пожара, уходила прочь от догоревших головешек. Дальше ничего не было. Дальше была только пустая страница вордовского документа — белая, как мелованная бумага, как снег, по которому шла босиком Катя.

Сергей вернулся по рукописи назад и убрал раздолбая Матюхина, поставив на его место инициативного и умного начальника, который грамотно скоординировал действия поисковых групп из добровольцев с частями МЧС. Он в спешном порядке исправил характер Катиной тетушки. Она стала доброй и отзывчивой. Она не стала по телефону закатывать истерику Катиной маме. Она потратила последние деньги на самолет, пересекла пол-страны, поддержала сестру морально, и та не попала в больницу…

Нет, не то! Сергей оттолкнул от себя клавиатуру. Совсем не то! Уж проще сразу послать вертолет к сгоревшей избушке. Или сделать так, что одинокий охотник постучится в дверь тогда, когда только закурится дымок от вылетевшего из печки уголька.

Не так надо, не в этом дело. Оно вот в чем: он не может убить Катю, но не может и убрать эти трое суток перехода по лесу от пепелища до добровольно вырытой могилы в кедровой хвое. Она их уже прошла — если не в романе, то в его мыслях, и эти дни и ночи никуда не денешь.