Онлайн книга «Посвящение»
|
Время осенних каникул. Первый снег, первые заморозки… Чистейший воздух, привычный маршрут. Но на сей раз они в последнюю минуту поменяли планы по совету случайного попутчика в пригородной электричке. — Ты в Аношкино урочище загляни, – сказал он. – Вот где охота! — Что-то я про хорошую охоту там не слыхал, – усомнился Катин отец. — А туда городские не заглядывают, – рассмеялся попутчик. – Далеко очень. И волки пошаливают. Хотя там не только охота – и рыбалка хороша. И избушка есть. Правда, не знаю, как ты со своей крохой туда доберёшься. Нет, не пойдёт, наверно… Катя открыла рот, но не решилась возражать чужому взрослому дядьке с окладистой бородой, только посмотрела на отца в поиске поддержки. — Она у меня привычная, – успокоил собеседника тот. – С пяти лет со мной ходит. Ну, в пять-то мы, конечно, так далеко не ездили… А сейчас Катюшка моя ого какая самостоятельная! Расскажи ей дорогу – сама найдёт твоё урочище. А волки – что ж! Волков бояться – в лес не ходить. Место, действительно, оказалось на редкость глухим. От станции до названной попутчиком деревни доехали на автобусе, делавшем всего два рейса в сутки. В сторону урочища, пока была дорога, их подбросил на тракторе нанятый отцом коренастый мрачноватый мужик. Избушку они нашли. Катя, хоть и не показывала виду, совсем измучилась. Но попробуй скажи отцу. Пожалеет ещё, и не возьмёт в следующий раз. Поэтому, даже не присев, она зажгла снятую с полки керосинку и принялась растоплять железную печку, стоявшую у входа. Печка, прогоревшая в нескольких местах, отчаянно дымила. — Давай, давай, хозяйствуй, – подбодрил отец, вешая на стену ружье, патронташ, и раскатывая на нарах спальники. – Только смотри, не задуши нас. — Как разгорится, я дверь приоткрою. — Зачем – дверь? Вон, окно волоковое – видишь, задвижкой закрыто. Его и открой… Дальше всё было просто. По крайней мере так представлялось Сергею, когда он задумал историю. Ночной пожар от вылетевшей из печки искры. Двое усталых путников спят крепко. Катя – та вообще без задних ног. Отец просыпается, когда половина избушки уже объята огнём. Горит потолок, горит дверь, горят запасы хвороста в сенях; горит растекающийся из расплавленной пластмассовой канистры керосин. Печка в избушке дырявая, а крыша хорошая, и всё под ней сухое как трут. Нельзя потушить огонь, нельзя выйти, только и остаётся, как выхватить из спального мешка надышавшуюся дымом, испуганную Катю, и вытолкнуть её в узенькое волоковое окошко – высотой в четверть и шириной в две. Горит, горит на спине рубашка, горят нары, спальники, пол под ногами; а Катя, стоя босиком на снегу, с ужасом слушает доносящиеся изнутри удары топора, которым отец пытается расширить слишком узкое для него окно; и всё рвутся один за другим патроны. Пылают стены, трещат стропила, рушится крыша, летят во все стороны головни! Вокруг избушки быстро тает снег, лицо жжёт нестерпимым жаром, а спину холодит зимним ветерком… А после Катя ещё долго будет сидеть у догорающих брёвен, понадеявшись, что зарево пожара заметят лесники или жители той деревни, откуда их подвёз тракторист. Да и как ещё согреться без одежды в конце октября? Когда она решится уйти, огня у неё не будет: спичек нет, а головню далеко не унесёшь. Но она встанет и пойдёт, когда ей станет слишком холодно даже лежа на слое остывающего пепла. А искать Катю начнут нескоро – тогда, когда мать в городе забеспокоится, что нет звонков. И те, кому надлежит оперативно реагировать, будут убеждать женщину, что её муж и дочь просто зашли туда, где не действует сотовая связь, и раскачаются только на второй день; а раздолбай Матюхин, которому следовало бы скоординировать действия частей МЧС и добровольческих поисковых групп, ничего толком не скоординирует, хоть и должен. А Катина тётушка позвонит через полстраны Катиной маме только затем, чтобы закатить скандал и обвинить сестру во всех смертных грехах; и мама попадёт в больницу с нервным расстройством… |