Онлайн книга «Две короны»
|
— И что будет после преображения Гинкмара? — спросила Жюстина. Она так и стояла в диадеме, только повернулась от зеркала ко мне. Точь-в-точь королева, готовая отправиться в изгнание. — Новые таверны превратятся в старые? Или все еще хуже? — Нет, не хуже, — ответил я. — Не произойдет даже того, о чем ты сказала. Я говорил с верховным шаманом непобедимых, и сам почитал кое-что в базе знаний о похожих случаях. Преображение не должно затронуть ничего нового, что построено в Гинкмаре. Останутся на месте и деревни с беглыми крестьянами, и разбойничьи станы. И новые таверны никуда не денутся. Однако владельцы старых таверн воскреснут непременно, а все они были состоятельными людьми с немалыми связями. Раньше тракт был главным торговым путем Гинкмара, и после снятия чар он вновь обретет былое значение. Воскреснут купцы, что им пользовались, восстановятся торговые гильдии. Воскреснут также дворяне, покровительствовавшие тем и другим. Разбойники, напротив, потеряют всякое влияние и превратятся из хозяев края именно в разбойников. Крестьяне перестанут снабжать их продовольствием, поскольку перейти под власть феодалов окажется выгоднее. Или переход станет неизбежен потому, что феодалы сильнее. Или мужиков сгонят с земель исконные гинкмарские крестьяне — ведь многие новые деревни тоже построены на месте старых. Банды по-любому не смогут удержать тракт. Против них будет и сам король. Как бы ни относился Нагибатор ко мне, он не оставит в неприкосновенности местную вольницу только потому, что у меня здесь много добрых знакомых. Пожалуй, я могу попросить его, чтоб он не вешал здесь всех без разбора, наводя порядок. И он, возможно, учтет мои пожелания. Но не более. Я сделал паузу, собираясь с мыслями. А собравшись, добавил: — Я не хочу уверить вас, что положение безнадежное. Разбойники вполне могут бросить промысел, отказаться от взимания платы с проезжающих, и вообще поступить к Нагибатору на службу. Конкретно вы можете отстоять для себя «Гавань» несмотря на то, что у старых собственников будут все права на строение, земельный участок, ведение дел именно здесь. Фактическое владение тоже кой-чего стоит, тем более что таверна и все подсобные помещения перестроены. Займете круговую оборону и одновременно затеете судебную тяжбу на несколько лет — глядишь, вопрос решится в вашу пользу… — Хватит разжевывать очевидное, — буркнул Меченый. — Если оно настолько очевидно, то отчего вы не врубились во все это еще вчера, как только я упомянул о снятии чар? Первым долгом ведь упомянул, едва за стол сели. Но вам было интереснее, как я блукал по лесам и валил монстров. Как и остальным присутствующим. Вы и сегодня не врубились — вы вообще об этом не думали. Вас заботило лишь то, как мою долю поскорее выкупить. И по-хорошему надо было вам ее продать без всяких предостережений. Но я иногда такой добрый бываю, что самому противно. Я не только суть вам уже вдолбил, но и указал на возможный выход. С такими перспективами, что у кого угодно слюнки потекут. Дальше вам решать. Чтобы легче было, представьте, что вам точно удастся оставить за собой и «Гавань», и «Дубы». А потом? Неужто тебе, Меченый, не мечталось о чем-то лучшем, чем быть на подхвате у собственной супруги и состоять при ней телохранителем?.. Молчи, молчи — я знаю вас обоих, и уж поди понимаю, на ком в вашей семье хозяйство держится… А ты, Жюстина, — неужели хочешь остаться на всю жизнь трактирщицей? И чтоб дочь твоя стала трактирщицей, и внучка? Или все же предпочтешь другую судьбу? |