Книга Трижды проклятый, страница 99 – Юрий Соколов

Непобедимые почти в полном составе тоже бродили по Полям в поисках не найденных вчера павших товарищей, маунтов, петов. Кто-то, как и я, занимался инспекцией покалеченных некрокиборгов — своих и противника. Кто-то грузил на телеги трофеи.

Возле меня остановилась самодвижущаяся повозка, на которой Кукуцаполь везла что-то в лагерь. Воительница сказала: «Оп-па!» — и спрыгнула на землю. Я сразу понял, что привлекло ее внимание. Шлем с головы моего костомеха слетел, и был хорошо виден знак качества на лбу. Вместе с надписью «Сделано в СССР».

— Нравится? — с надеждой спросил я. — Забрала бы по остаточной стоимости.

— А и заберу! — обрадовалась Кукуцаполь. — Сколько хочешь?

Я не заламывал цену, а воительница не пыталась ее сбить, и мы ударили по рукам на четвертой реплике. Заорав на всю округу, командирша первой женской сотни подозвала к себе четырех соратниц. Они сообща закинули скелет на телегу и пошли разыскивать руку и ногу. Хвала богам — мой верный помощник пристроен. Починят его как миленького, — а то ведь жалко было бы оставлять его гнить здесь.

В полдень состав потрепанных сотен пополнили первые возвратившиеся из Мира Теней непобедимые. Совсем мало, однако Нагибатор рассчитывал к концу перемирия восстановить клан на четыре пятых. Маги целой командой пытались оживить дракона: убив всех драконов Мрака, он и сам погиб. Джейн не отходила от Вароса. Единорог поправлялся быстро, но выступить к Зальму раньше третьего дня мы не надеялись.

С приближением ночи я ощутил такое же смутное беспокойство, как тогда, когда меня еще у некрополя вытащила из лагеря Сехмет. И пошел к скалам, так как именно туда хотелось идти. Рано выкатившаяся на небо луна мешала сумеркам сгущаться быстро. В маленьком ущелье, у бойкого родничка, сидела на камне Агапэ. Выглядела она весьма хорошо для существа, которое только вчера расщепило себя до протонов.

— Здравствуй, спасительница! — сказал я. — Рад видеть тебя невредимой.

— Не думай, пожалуйста, что я теперь буду выручать тебя всегда, как в безвыходное положение попадешь, — предупредила богиня немного по-детски, словно дала мне списать на уроке.

— И не подумаю думать таким образом, — пообещал я. — Но за этот раз большое спасибо.

— Не благодари. Конечно, ты догадался, что всему виной Весточка. Когда ты обратился ко мне с просьбой даровать ей жизнь, я слишком увлеклась взятой на себя задачей. Которая оказалась совсем не простой. И пока ее решала, слишком крепко связала себя с птичкой эмоционально. Тебе это знакомо: ты сам рисковал, спасая Весточку под влиянием секундного порыва. Позже не поленился узнать о ней все и воззвать ко мне о помощи, что уже просто порывом назвать никак нельзя. Со мной случилось наоборот. Но в будущем я намерена лучше себя контролировать.

— Хороший самоконтроль не всегда благо. Сбои в нем иногда позволяют творить по-настоящему добрые дела. Как ты Велиару навешала — любо-дорого! Жаль, что я не мог показать вашу схватку всему миру. На нее стоило посмотреть!

— Ты восхищаешься ею потому, что воин. Но я не должна была так поступать. Никогда, ни при каких условиях.

— Если система повесила на тебя взыскания, то очень жаль. Тем не менее повторюсь: ты правильно поступила. И любой нормальный смертный, полубог или бог сказал бы тебе то же самое. Что в моем мире, что в вашем, все живущие делятся не на расы и народы, не на бедных и богатых, не на темных и светлых, и даже не на наших и не наших, а на сволочей и не сволочей. Велиар сволочь, каких мало. Не оттого, что меня истязал, — мало ли по каким причинам такое можно делать. А оттого, что ему это нравилось. Ему был важен не только результат. Он наслаждался процессом. Конечно, есть козлы и хуже, но для него это не оправдание. Так вот: сволочей надо хоть иногда карать. Не столько даже для восстановления справедливости, которой, может, в идеальном виде и не существует вовсе. А чтобы самому не превратиться в равнодушную мразь, вечно оставаясь лишь молчаливым свидетелем чужих зверств. Сражаться против всякого гадья — зачастую единственный способ отделить себя от него.