Книга Между смертью и смертью, страница 14 – Юрий Соколов

Мощную информационную поддержку политике баронов оказывали бродяги всех сортов. Останавливаясь на постой в мужицких избах, они рассказывали такие жуткие истории о прилегающих к Экситиуму территориях, что крестьянские детишки в страхе прятались под столы и лавки. А их родители еле от того удерживались.

И, честно говоря, бродяги не преувеличивали опасностей. Даже невольно преуменьшали. Потому что по самым плохим районам избегали ходить и они. И не знали, что там происходит.

Западные Рубежи Эльвейского королевства выглядели так, словно месяцами находились под огнем тяжелой артиллерии. А ведь я ехал вдоль третьей, наименее пострадавшей линии укреплений. Вторую с уцелевших участков вала не мог разглядеть. Расстояние до нее было таким, чтобы дозорные видели не какие-то фортификационные детали, а дым сигнальных костров днем и их свет ночью. «Стратег» же имел ограничения на использование суперзрения, пока у меня под командованием никто не числился.

Восточные Рубежи Огроя, по слухам, находились в похожем состоянии. Эльвейцы и их союзники изредка, но все же контратаковали — по крайней мере для того, чтобы тем самым мешать атакам Тарана. И пусть не с той же частотой, как он, прорывались в земли врага и жгли все подряд. Короче, я находился в зоне средневекового постапокалипсиса. И чем дальше ехал, тем сильнее сгущалась его атмосфера.

Самыми популярными личностями тут были лекари. Никогда еще не встречал их столько — и странствующих, и стационарно сидящих на одном месте. При каждой таверне их насчитывалось не меньше десятка, и всем находилась работа, что исключало соперничество. Слушая разговоры исцеленных и расспрашивая самих лекарей, я закупался необходимыми снадобьями. Против ядов разнообразных монстров, зомбаков, животных-мутантов и таких же растений. Против спор гигантских грибов. Против бацилл чумы, холеры, оспы всех разновидностей. Против возбудителей прочих моровых поветрий. Против испарений отравленных водоемов, и прежде всего болот. Против бурой ночной плесени и сизого утреннего тумана. Против еще какой-то херни, для которой даже имени не придумали, а так и называли: «Эта херня».

Хорошо хоть денег хватало, и пока еще с последней добычи — я ж не все их в Дарлиге пропил. В сущности, те развеселые траты по сравнению с практичными текущими были смехотворны. Приобретенные зелья не только откладывались в запас. То и дело приходилось ими пользоваться. А значит — покупать новые.

Меч тоже редко попусту болтался в ножнах, а вскоре без схваток не обходилось ни дня. С монстрами, зомбаками и мутантами. С гигантскими грибами, которые умели не только хищные споры выпускать. Со стаями каких-то выродков, похожих на разумных разных рас, но блещущих не разумом, а аппетитом. С бесконечными крысами всех размеров, от обычных до невероятных, коих, кроме аппетита, отличала еще способность служить переносчиками чумы, холеры, оспы, херни — причем сразу.

Прокрутку медитативных рядов я включал все реже, и наконец вообще завязал с этим. Нечего искушать судьбу — она и так чрезмерно ко мне благосклонна. «Путешествие» тоже перестал использовать, отложив поиски новых «кладов» до лучших времен. Пока удовольствуюсь тем, что само упадет в руки: благо окружающая обстановка и особенно грядущее пребывание в Экситиуме предоставят эфемеру Велиара больше чем надо поводов для активности.