Книга Эпоха Опустошителя. Том XI, страница 48 – Вел Павлов

Известный ранее голубокровному мир пошел трещинами, а сам он на миг забыл, как дышать.

— Получается, всё то, что ты говорил о Пятой Династии… правда? Значит, обереги…

— Леандр, мне плевать во что ты будешь верить, — сухо отрезал Пустой. — Мне по большому счету сейчас на многое плевать. Я связался с тобой не для задушевных бесед. Мне требуется информация.

— Информация? — изумлённо повторил мужчина, не веря собственным ушам. — Но какая информация тебе нужна?

— Слушай внимательно и запоминай…

Не сказать, что Демон Сотни попросил много, но по какой-то причине Леандру мерещилось, что от сегодняшнего решения зависела его дальнейшая судьба. Иан ловил каждое слово Ранкара, но чем дольше он слушал, тем больше выпадал в осадок.

Разве это тот самый Великий Глупец, о котором все говорят?

Разве он Скудоумный?

Разве он Сумасшедший Безумец?

Разве это он Демон Великой Сотни, который с лёгкостью поверг отмеченных?

Неужели он и вправду Последователь Проклятой Пятой Династии?

Нет! Вовсе нет…

Чем больше Леандр внимал, тем отчетливее понимал, что всё, о чем твердили о Ранкаре наглая ложь. Сейчас перед собой он лицезрел не чудовище или же монстра, а всего-навсего отчаявшегося и в то же время до безобразия отчаянного человека.

Парадокс. Живой Парадокс.

Именно таким Леандр видел Ранкара Безродного. Истинная природа этого человека сумела раскрыться ему только через призму его действий, выборов и… потерь. Леандр видел, что Ранкар прекрасно понимал, что его действия меняют мир, но он не уклонялся от последствия. Он взвешивал цену каждого своего шага, даже если внешне выглядел злобным, холодным и опасным. Даже сейчас он просил не за себя, а за… других. Даже после того, как весь мир повернулся к нему спиной, он не переставал заботиться о близких.

И только сейчас, лишь в тот момент, когда Ранкар озвучил свою просьбу, Леандр увидел настоящее лицо столь загадочного существа. Леандр представить себе не мог, как тяжело сейчас приходится воспитаннику Изувера, но он видел, что его суть сочетает холодный расчёт и глубокую привязанность, сочетает цинизм и моральный выбор, сочетает жгучую ярость и волю к самоконтролю. Складывалось впечатление, что смертельно бледный юноша с пугающими символами на теле вёл борьбу не только со всем миром, но и сам с собой.

Парадокс. Живой Парадокс и Живое Противоречие.

И Леандр принял решение. Сделал выбор.

— Я понял тебя, Ранкар, — твердо произнес голубокровный, раздумывая над просьбой Пустого. — Я обо всё разузнаю и свяжусь с Ясминдой как можно скорее. Но это займет какое-то время. В Аронтире творится полное безумие.

На секунду Леандру показалось, что Демон Сотни вот-вот скажет спасибо, но он просто кивнул и развернувшись на месте, зашагал неторопливо прочь.

— Если не хочешь всё усугубить, то не делай глупостей, малыш Иан, — вдруг зашептала в лицо аристократа Ясминда. — Есть огромная вероятность того, что он будет тем, кто сможет исполнить нашу общую мечту, либо же… — последующие слова криолите дались с трудом, — ввергнет мир в еще больший хаос.

Однако Леандр будто бы не видел перед собой дочь Зархона, всё его внимание было поглощено удаляющейся спиной Последователя Проклятых, а затем голубокровный и сам не понял зачем открыл рот.

— Ранкар, я… я соболезную… твоей утрате, — удрученно добавил сын Леонела. — Я… я не знал, что ты был столь близок… с той валькирией. Мне жаль, что всё так случилось.