Книга Эпоха Опустошителя. Том IX, страница 95 – Вел Павлов

«Почему не открываешь? — поинтересовалась Руна. — Бетал же твой друг и наставник. Хотя странно, что он появился и исчез так внезапно».

Я… я не знаю, красотка… Интуиция подсказывает, что всё не так-то уж и просто с его появлением… Я же не успел выслушать его до конца…

«Тогда открывай, — чуть мягче отметила Истра. — Вероятнее всего, объяснение внутри».

Я не хотел открывать послание, но под пристальными взорами служащих резиденции мои пальцы против воле начали медленно вскрывать конверт, а затем перед глазами заплясал острый почерк старика.

Привет, Оболтус!

Не знаю, как начать своё послание к тебе, но, наверное, необходимо начать с самого важного…

Я видел, как ты рос, Влад. Видел, как ты жил. Видел, как ты боролся день ото дня с самим собой и со своим наследием. Я наблюдал за всем и не понимал до конца, чем помочь. За свою жизнь я повидал многих бойцов, парень. Очень многих. И могу с уверенностью сказать, что знаю лишь одного воина, который был столь же самоотвержен и храбр, Влад. Точно так же, как и ты. Я люблю и уважаю тебя, Влад, как собственного сына, хотя своих детей так и не успел заиметь… На данной ноте я вынужден просить прощения у тебя. Пока меня не было рядом я боялся, что ты изменился в худшую сторону. Я опасался, что ты стал другим. Но теперь я вижу, что заблуждался на твой счёт. Прости дряхлого старика за такие крамольные мысли. Прости, если сможешь… Выслушав твою историю до конца, я осознал, что более не нужен тебе. Моё присутствие станет только отягощать твой дальнейший и нелегкий путь.

За свои недавние прегрешения я попросил прощения, а теперь прости за прошлые. Я солгал тебе, Влад. Я лгал тебе всю твою осознанную жизнь. Думаю, ты уже понял, что твоё наследие совсем непростое. Ты отличаешься от других. Боюсь, что ты единственный в своём роде. Я знаю, что после следующих слов ты станешь меня ненавидеть и презирать. Посчитаешь трусом и законченным негодяем. В принципе, именно так оно и есть… Я трус и негодяй. Трус и негодяй, который более не в силах лгать, находясь рядом со своим названным сыном.

Тайна твоего рождения — это не мой секрет и не мне о нём рассказывать. Да и у меня бы язык не повернулся поведать о подобном. Особенно после того, как я услышал твои сокровенные мысли насчёт родных. Надеюсь, при следующей нашей встрече ты узнаешь истинную правду.

Прости меня, парень… Прости, если сможешь. И прости за то, что будет.

Твой всё еще друг и опекун — Бетал.

В гостиной хоть и царила гробовая тишина, но могу поклясться, что прямо сейчас я слышал, как струилась кровь по жилам у Хиры, Александра и Фанора, а шум собственного сердцебиения превысил все мыслимые и немыслимые рамки.

«Так вот, значит, как обстоит дело… — обескуражено пробормотала Руна. — Он не просто твой опекун, Ранкар. Его приставили к тебе, чтобы он оберегал и заботился о тебе. Он был твоим хранителем и покровителем с самого рождения. Вероятнее всего, ты не уроженец Терры. Тебя принесли на Терру, когда ты был еще ребенком. На Терре же нет не крупицы магии».

Слова Альяны напоминали удары молотка, которые загоняли гвозди в крышку гроба моего доверия.

Он… знал, — дрожащим тоном пробормотал я, не веря в написанное и с каждым биением сердца мои глаза становились шире, а гнев и ярость стремительными темпами росли в геометрической прогрессии. — Он всё знал… Знал и молчал. Он знал, кто я такой. Знал и лгал долгие годы. А теперь просит прощения в обычном письме. Не осмелился сказать мне это в лицо. Солгал и… сбежал.