Книга Эпоха Опустошителя. Том VII, страница 59 – Вел Павлов

Ненавистный смех и не менее ненавистный голос заставил судью панически содрогнуться. Преодолевая спазмы боли в теле, он попытался принять сидячее положение, но лишь через пару секунд мужчина понял, что не может этого сделать. Совершив невероятнее усилие над собой, он скосил взор влево и вправо и от увиденного его глаза тотчас расширились. Сам того не осознавая, Наказующий оказался во власти жгутов тьмы, которая слилась воедино с полумраком комнаты и сковали по рукам и ногам всё его тело.

Фиан не хотел кричать. Не хотел звать на помощь. Но сильнее всего он не хотел умирать, а его былая решимость куда-то исчезла. Собрав воедино крупицы сил, судья закричал. Точнее попытался это сделать.

— По… мог… ите! Он… тут!

Однако изо рта вырвался хриплый стон, который лишь отдалённо напоминал на призыв о помощи, а те самые черные жгуты внезапно перетекли на его грудь и через секунду сдавили несильно горло.

Норону померещилось, что он услышал долгий вскрик старого ворона, но нет. Каркающий тихий звук оказался надменным смехом аххеского выродка. Его враг так и не проявил себя. Глаза мужчины в глазницах двигались в разные стороны со скоростью молнии. Он желал отыскать своего противника хотя бы взглядом и в конце концов у него это получилось.

Страх Наказующего принял реальные очертания. Всё это время Норона окружал полумрак целительских покоев и именно из этого клубящегося полумрака соткался высокий мужской силуэт. Силуэт, который уже на протяжении нескольких дней преследовал его в кошмарах. Силуэт, который заставлял его просыпаться в холодном поту. Силуэт, который заставлял его вопить и корчиться в муках. Силуэт, которому он проиграл и которого он недооценил. И не только он…

На холодном лице аххеса блуждала слабая удовлетворённая улыбка, а затем он сделал неуловимый шаг вперед, после еще один и еще. По лазарету штаб-резиденции Наказующих воспитанник Изувера ходил как у себя дома, а свой взгляд он не сводил с судьи.

— Как же я рад тебя видеть, Норон Фиан, — заботливо прошелестел юноша, проходя мимо постели, а его тихий смех эхом разносился над сводами апартаментов. — Как дела? Как поживаешь? Как поживает твоя бабуля? Я надеюсь, тебе понравился мой подарок? Ах, прости! — покаялся внезапно аххес. — Запамятовал. Ты же не можешь говорить…

Внезапно лоскуты тьмы на горле у иерихонца ослабли и не найдя ничего лучше, тот вновь хрипло закричал.

— Он… ТУТ! Помо… гите…

Однако ответом ему оказалась череда тихого каркающего и мерзкого смеха.

— И это… всё? — пуще прежнего расхохотался Хаззакский демон. — Вся твоя хвалёная гордость, которой ты кичился в прошлом, способна лишь на это? Ты хочешь помощи? Ты хочешь жить, не так ли? Но видишь ли в чём загвоздка. Те невинные беспризорники даже не смогли позвать на помощь, — внезапно голос юноши дрогнул, полумрак расступился и как ни в чем не бывало он присел на край кровати, но его глаза, что переливались багровым, тёмно-оранжевым и потусторонним черным цветом всё также были обращены лишь на Наказующего. — Они попросту не успели. Ты их убил, но они тоже хотели жить. Прямо как ты сейчас. Думаю, они бы позвали на помощь, если бы получилось… Прямо как ты сейчас. Как много у вас и тех детишек общего, не находишь? Ну разве я не великодушен, детоубийца? Разве я не милосерден к тебе?