Книга Эпоха Опустошителя. Том V, страница 16 – Вел Павлов

— Ты… ты деспот! — сглотнул опасливо работорговец, облизывая встревожено пересохшие губы.

— Врожденный деспот. Вы вроде бы боитесь таких, как редкостную заразу, — хмыкнул я, и приблизил спату к ноге ощетинившегося Барона Инферно, который попытался отползти прочь. — А я еще я знаю, что демоны испытывают незабываемые ощущения, когда их режут на куски такими клинками…

Ну и кристальные равнины во всей своей красе, уважаемые читатели. Именно те, в которые угодили Рамас и Ранкар.

Всё-таки это забавно. Со слов Гашэлая и Алесы чуть более сотни лет назад оттиски были лишь у врожденных деспотов, но через десяток годков пространственные отметины научились наносить обычным разумным. Очень и очень богатым разумным. Для удобства ношения высокоранговых артефактов, оружия и доспехов. Вот только тайны деспотов так никто и не смог раскрыть. Точнее не могли раскрыть тайны рождения того или иного существа с именным оружием. Рождались они крайне редко. Через некоторое время такой феномен просто сочли благословением оберегов, а деспотов просто приписали к касте талантливых воителей.

Тем не менее настоящий потенциал деспотов раскрылся во времена первой войны с демонами. Каково же было удивление общественности, когда все осознали, что до невозможности живучие инфернальные твари и различные чудовища от ударов именных клинков умирают быстро и невероятно легко. Так еще при этом испытывают ни с чем несравнимую агонию. Деспоты заработали славу главных демоноборцев и истребителей чудовищ. Алеса заявила, что примерно так и начинался путь наставника. Во время последней войны он и получил прозвище Изувер и так называемое благословение Ареса и его метку. У Имании же из-за специфики её стихии путь оказался более тернист и загадочен.

Впрочем, имелась самая важная суть во всей этой истории: я никакой не деспот, а всего-навсего лжец. Впрочем, я отчего-то не сомневаюсь, что моя спата в сотни раз лучше именного орудия.

«Именно! — самодовольно отметила спата, подслушав мои мысли. — Не сравнивай меня со всяким мусором».

— Ну так что, старый пердун? — чуть наклонившись к собеседнику, спокойно осведомился я, демонстрируя тому мерцающий клинок. — Будешь говорить или перейдем к той части, где я начинаю снимать с тебя скальп, а сам ты визжишь как резаная свинья?

Инферийца проняло малость ранее и сейчас тот жадно сглатывая не сводил затравленного взора с кромки лезвия, но через секунду тот на удивление Рамаса протяжно выдохнул и исподлобья взглянул на меня.

— Ты умеешь убеждать, — обливаясь холодным потом прокряхтел демон. — Вижу, мы не с того начали. Если ты позволишь, то…

— Не заставляй меня повторять дважды, — криво хмыкнул я. — Снимать путы не подумаю, если ты об этом. Сейчас всё зависит от тебя и твоих ответов.

— Нет, я не об этом, — растеряно буркнул тот, а после кивком указал мне за спину. — Я о них. Слишком много лишних ушей.

Пришлось проследовать за его взором и натолкнуться на две телеги с рабами. Штук двадцать разнообразных невольников с непомерным ошеломлением взирали за мной и моими действиями. Причем делали это в гробовой тишине.

— Я разберусь, — деловито отозвался Рам и подойдя к клеткам весьма быстро высвободил из креплений брезентовый тент, который скрыл любопытных рабов.