Книга Эпоха Опустошителя. Том IV, страница 36 – Вел Павлов

— Как умудрился проникнуть сюда незаметно? — с нарастающей свирепостью осведомился Гуннар.

— Пятая династия! Сколько экспрессии в голосе. Где ваше хвалёное гостеприимство? А в целом обидно… Обидно до кровавых соплей, — с наигранным разочарованием вздохнул парень и пройдя мимо небесной воительницы и недовольных эйнхериев внезапно остановился рядом со статуей, в которую обратилась Фьётра.

Пару мгновений в округе царила странная тишина, ни один из присутствующих не понимал в чем именно дело. Сердце валькирии громовых клинков готово было вырваться наружу в любой момент. Кто бы знал, скольких сил ей стоило не броситься на шею к своему избраннику, но единственное, что ей удалось сделать это слегка приподнять голову, а затем дрожащий взор валькирии встретился с малость насмешливыми глазами мужчины.

— Здравствуй, Дурёха. Давно не виделись…

Подавление всего человеческого…

Странно это всё. Очень и очень странно.

Та женщина что тебе по душе стоит на расстоянии вытянутой руки, однако прикоснуться к ней ты попросту не можешь и этому не в силах помочь даже взаимные чувства, а всему виной моя собственная слабость. От столь простого и в то же время мучительного понимания внутри вновь начали тлеть угли злобы, ярости и раздражения, но на лице в свою очередь не дрогнул ни единый мускул. На нём блуждала прежняя слабая кривая усмешка.

Хватило одного косого взгляда, чтобы удостовериться в догадке. Глаза, малость пальцы и неуловимо губы. У Дурёхи сейчас дрожало всё. Возможно, и сердце тоже. Не знаю почему, но внутри от такого умозаключения разлилась необычайная нежность вперемешку с теплотой, которая приглушала злобу и ярость. Да, лишь нежность и теплота. Жаль, что не любовь. Хм… А любил ли я когда-нибудь и кого-нибудь? Очень сильно сомневаюсь.

— Что ты только что вякнул, мерзавец⁈ — разъярённо зашипела Христа, услышав прозвище Фьётры, а протест стал сигнализировать об опасности. — Ты посмел оскорбить мою сестру⁈ Ты назвал её дурой⁈

Вот же холера! Надменная крылатая дрянь! Знала бы ты, что прямо сейчас моя ярость в десятки раз превышают твою.

К данному моменту колоссальное количество разношерстного внимания оказалось приковано к постаменту, на котором не считая Элейны, собралась знатная компания из слуг оберега и одного зарвавшегося глупца.

— Разве? — усомнился на миг я, даже не думая к ней поворачиваться и продолжая играть в гляделки со смертельно бледной и колеблющейся Фьётрой. — Тебе просто послышалось.

— Неотёсанный варвар, ты хоть понимаешь, кого посмел оскорбить своим грязным ртом⁈ — продолжала напирать валькирия, угрожающе двигаясь в мою сторону. — Не зарывайся! Ты всего-навсего…

Неотёсанный варвар? Занятно. Надо будет запомнить. Так меня еще не называли.

— Всем прекрасно известно, что ты ничего мне не сделаешь! Хочешь убить? Так убивай! Только не мели языком попусту! — холодно отрезал я, по-прежнему стоя к Христе спиной. — Остальные может и не в курсе, но ты и я понимаем почему я тут нахожусь. Лучше уймись, валькирия! Иначе…

Вот только довести свою угрозу до конца не удалось, потому как раздался пронзительный хлесткий звук, голова против воли дёрнулась влево, а я невольно скрыл довольную улыбку за болью. Свидетелями оглушительной пощечины стали все. Её звук эхом прокатился по огромному залу. Оплеуха хоть и получилась звонкой, но в самый последний момент Фьётра сбавила силу до возможного минимума.