Книга Эпоха Опустошителя. Том I, страница 194 – Вел Павлов

Раздался тихий гул цепей и трижды обмотав их на руку я приподнял за скованные предплечья тушу Ирлата и расплылся в омерзительной ухмылке.

— Глупец… — зашептал я могильным тоном, не узнавая собственного голоса. — Какой же ты глупец. Ты не понял кого посмел пробудить. Но я… я благодарен тебе. Сердечно благодарен. Тринадцать… Целых тринадцать лет я пребывал в забвении. Тринадцать лет я ждал этой минуты. Прощай, четвертый труп на моём счету. Тебя ведь Ирлат звали, не так ли? Знай одно. Я тебя надолго не запомню, потому как за тобой будут миллионы других, — с улыбкой сумасшедшего заключил я, глядя в до ужаса напуганные глаза аристократа.

Мир будто бы заволокла тёмная пелена. Окружение я видел лишь смутно. На миг померещилось, что губы сами что-то шепчут противнику, а затем рука самопроизвольно схватилась за рукоять Гаммы и нещадно начала нарезать Ирлата на куски.

Первой отсеченной конечностью оказалась нога, затем рука, после вновь нога и в довершении тот остался висеть одним предплечьем на моих цепях, извиваясь всем телом и заливая округу опаляющей кровью.

Благородный уже не кричал. У него не осталось сил для этого. Тот лишь тихо постанывал и хрипел, а из глотки извергалась кровь вперемешку с плотью.

— Спасибо за угощение, — жадно сглатывая, прошипел я, загоняя Гамму ему в шею.

А затем окровавленная рука с молниеносной скоростью вонзилась Ирлату точно в солнечное сплетение.

— Пожирание…

Не знаю почему я это сделал, но проклятое наследие шептало, что так необходимо. Жизненно необходимо. И оно не солгало. Практически сразу я ощутил, как нечто приятное и до одури высокоэнергетическое перетекло из тела благородного прямиком в мой внутренний мир.

Противник увядал на глазах, обращаясь омерзительной мумией.

Словно этого было мало пальцы нещадно вырвали из глотки Ирлата Гамму и за один взмах серповидное лезвие отсекло тому голову и руку, отчего тело мёртвого ублюдка свалилось к ногам.

Голову я подхватил у самой земли и с отрешенной улыбкой сделав несколько шагов к грани рассеивающегося барьера, бросил башку Ирлата на землю и ударом ноги отправил её в сторону бледного папаши, который не сводил рассеянного взгляда с изувеченного черепа отпрыска.

— Забери! — усмехнулся пакостно я. — Кажется, это твоё! Вроде бы ты хотел получить мою голову, но не вышло, взамен получай башку своего сынка…

Стоило обернуться назад, как десять секунд исчерпали себя, а миг спустя оковы с металлическим скрежетом вернулись на место. Небывалая усталость тотчас свалилась на плечи и взгляд на мгновение поплыл.

Однако удивляло сейчас отнюдь не это. Тишина. Арена пребывала в тишине. Хватило одного взора, чтобы окинуть всё пространство разом. Итог происходящего мне совсем не понравился.

Судебный барьер только рассеивался, а вся знать отчего-то повскакивала на ноги. Мараал с ошалелым видом почти что носом уткнулся в защитный массив и не сводил с меня алчных глаз. Креамх оказалась мрачнее тучи. Хаззак же по неизвестной причине сделал шаг вперёд и сжал кулак.

Но более позабавили лица Кайсы и Сианы.

Глаза будущего феникса Аванона были широко раскрыты, а мордашка горгоны выражала небывалые растерянность и неверие.

Только через пяток секунд я осознал, что смотрят они не на меня, а куда-то ниже. И опустив взгляд, я невольно застыл. Обе руки по локти сейчас были покрыты не только кровью, но и едкой, как смоль черной дымкой с редкими багровыми прожилками.