Книга Сын маминой подруги, страница 91 – Антон Федотов

— Повреждения прямой кишки, разрыв...

С поднимающейся откуда-то изнутри волной ярости я смотрел на бутылку их-под очень уж знакомого пойла, что употреблял гребаный мажор в тот самый день. Следующую бутылку вскрыл ему я сам, когда уговаривал обменять алкоголь на пистолет.

Следующая фотография.

— ... Многочисленные гематомы на внутренне стороне бедер и в районе...

— Блядь. - Негромко выговорился я, на секунду прикрывая глаза.

Я все это уже видел. Еще со времен развлечений тех ублюдков, что развлекались с девочками из клуба, оставляя нам их тела для знакомства по частям. Так почему же сейчас так "сорвало"?

Андрей примолк, с каким-то нехорошим интересом глядя на меня.

— Дай сюда! - Затребовал я протокол медицинского осмотра.

Старший лейтенант Любанов остановился примерно на половине. По остальному тексту я пробежал глазами в тишине.

Резко встав, я сделал несколько шагов с сторону стола зама, резко схватив так и недопитую мной бутылку "Байкала".

Свернув ей крышку со злостью, какой бы поворачивал шею гребаному мажору "до щелчка", делаю несколько резких глотков, не слишком обращая внимания на хлопнувшую за спиной дверь.

— Аааааандрей Николаич! - Требовательно-возмущенно взревел дребезжащий женский голос за моей спиной. - Ты что творишь-то, ирод?!

О, сколь бы крут ты бы ни был, и под какими корочками не топтал землю, но с ЭТИМИ сотрудниками любой службы не спорит никто. Чревато.

— Марь Петровна, извините! - Поспешил поднять руки в сдающемся жесте "старший" опер. - Вот вам крест - не повторится!

— Так, ну-ка отсюда! - Требовательно заявил все тот же голос.

На этом моменте и я позволил себе оторваться от опустевшей бутылки и обернуться "на зов".

Невысока седая женщина в синем халате, гордо подбоченясь, стояла посреди кабинета. Ведро и швабру она оставила при входе, но все же профессиональная ее принадлежность не оставляла никаких сомнений. Глаза буквально метали молнии... А опера резко засобирались.

— Пойдем, Ваня, покурим! - Предложил "старший", как-то опасливо обходя грозную даму по широкой дуге.

— Здрасьте! - Коротко шепнул я "заклинание", что в редких случаях способно было хотя бы частично заставить сменить гнев на милость у подобных персон.

Но в этот раз не сработало. Остальной разговор мы провели в курилке, уже куда в более деловом русле.

— Уважаемые, - обратился я к операм после почти часовой беседы. - Меня здесь не было. Отправьте документы по запросу, но если "от нас" появится кто-то еще, то позвоните мне... Пожалуйста.

Оба опера угрюмо, но уже без той враждебности во взорах, кивнули.

Во все том же засаленном блокноте Андрей наскоро записал один из моих "левых" номеров.

Расстались мы относительно мирно. Оставался даже шанс, что "чуть чего" и позвонят.

Я с трудом, но все-таки заставил себя сдержаться, и отойти от здания знаменитой "Петровки" на пару кварталов прежде чем перейти с шага на бег.

Нет, я ни за кем не гнался, и ни от кого не убегал. Более того, даже не слишком верил, что за мной будет следить какой-нибудь слишком умный опер. Такое только в сказках бывает, а я, в жизнь вляпался, без всяких прикрас. Просто мерный ритм ударов подошвы о тротуар хоть чуть-чуть встряхивая тянущиеся густым киселем мысли. Помогало так себе, но лучше, чем ничего.