Книга Шаман-Кот, страница 95 – Антон Федотов

Хотя нет, тут я уже опоздал слегка. Ну, по крайней мере, не полностью и не так быстро.

— *Непонятная фраза на непонятном языке*, что хочишь? — Буквально выплюнул на незнакомом языке плюгавенький мужичок в потертой чуть ли не до дыр кожаной куртке.

И это посреди лета!

Прислушиваюсь к ощущениям организма, констатировал: это не истинные "атцигани", как их называли еще в труде «Житие Георгия Афонского», написанном в XI веке. Настоящие "неприкасаемые", а именно так переводится слово с греческого, еще встречаются, и да, от них можно словить какую гадость в виде проклятия. Этим же доспехи предков явно не по плечу.

— ФСБ! — Наконец-то представился капитан, взмахнув волшебной корочкой.

В ответ ему сразу десяток голосов донесли на смеси румынского, польского, украинского и русского языков… Нечто. Больше всего голосили бабы, обещая страшные проклятия, но, как я уже говорил… Эти могли только пообещать. Хотя и вполне красочно, признаю.

Я опустил оружие, но убирать полностью не спешил.

— А что, ромалы, вы нас к Волку не проводите? — Поинтересовался я громко.

Как будто толкнуло нечто начать мой "опрос" именно с них.

— Cicho! — Резко, но не так чтобы громко выдохнул плюгавенький дядька.

Гвалт смолк как по команде. Хотя… Почему как?

Я поставил оружие на предохранитель и не глядя передал владельцу. Больше не понадобится. Появилось время рассмотреть владельца дребезжащего голоса. Ну, одно слово: цыган. Низенький, плюгавенький, но оставшиеся черные кудрявые волосы черны как ночь. Глазки маленькие, бегают. Постоянно подергивает носом, словно тот вдруг зачесался разом в трех местах. Усы примечательны: рыжеватые и кривоватые. Ну и питается он явно с профицитом калорий. Значительным. Проще говоря, толст. Но вот, судя по некоторым признакам, двигаться должен что твой живчик, да.

— Какой Волк? Зачем так говоришь? Не знаем никакой Волк!

Ну, логично. Отправить к такому человеку "органы", а кое-кто только что помахал ксивой, это, с их точки зрения, тот еще приговор.

Я внимательно посмотрел собеседнику в глаза. Знаю, что когда отдаюсь на волю Мира, взгляд мой становится странно-безмятежным.

— Ну что ж ты так пренебрежительно! — Покачал головой с легкой улыбкой. — Найду — передам, что "неприкасаемые" его что-то уважать перестали!

Дядька наградил меня долгим взглядом. Однако отвечать не стал.

— Plecăm! — Негромко потребовал он, и грозящий вот-вот закружить и нас хоровод цветастых юбок буквально исчез.

Совсем недавно оравшие благим и не только матом бабы прыснули в разные стороны, оставив нас наедине со своими мыслями.

Я оглянулся. Люди все так же шли по своим делам, не обратив внимания, что только что буквально на их глазах "диалог" едва не закончился перестрелкой. Или поножовщиной. Очень уж интересно стоял толстенький дядечка, да и руки держал тоже… И не даром, кстати, большинство из ударов исподтишка, на какие меня натаскивал учитель во время тренировок с холодным оружием, он называл цыганскими.

Вздохнул, втягивая полной грудью теплый летний воздух с примесью уже начинающего прогреваться асфальта.

— Анечка! — Негромко позвал я. — Можешь объяснить, что это было?

— Ну… Это… — Начала было она, только сейчас осознавая, во что могла вылиться потасовка.

— А если простыми и ясными словами?