Книга Ну, привет, медведь!, страница 48 – Антон Федотов

— Скандал в благородном доме! — пронзительный ор мальчишки-газетчика заставил парня вздрогнуть. — Буторина и Ольденгбурский! Правда ли? Читайте на третьей странице!

«На фиг, на фиг!», — решил Буровин. Вот еще мозги себе забивать, когда он даже фамилию нынешнего императора вспоминал с трудом. Хотя была она звучной и благородной — Кречет. А вот имя-отчество память выдавать отказывалась напрочь. Впрочем, особо насиловать ее Владимир не стал.

А еще повезло, что здесь при посадке в поезд паспорт не требуют. А то где сейчас его главный документ гражданина империи? Вот до дома доберется — будет восстанавливать. А пока…

— Что ты делаешь,…⁈ — взвизгнула вернувшаяся с билетами Анечка, совершенно позабыв о том, что избрала для себя роль послушной слуги.

Судя по шевелению губ она прокомментировала свой же вопрос парой-тройкой экспрессивных междометий. Не в адрес парня, а вообще. В воздух. От избытка нахлынувших вдруг чувств. Судя по выражению лица, девица много чего интересного сказала. Но ее слова заглушил свист гудка отходящего от перрона паровоза.

«Ту-туууу!» — пожелал он удачи остающимся.

Парень, переждав свист, открыл было рот, чтобы уточнить причину недовольства черновласки, но не успел. Девушка качнулась на вперед, едва сохранив равновесие, а врубившийся в нее шкет лет шестнадцати, мигом выхватил из ее кармана кошелек и попытался рвануть… в сторону Буровина!

Тот прыгнул вперед, перехватывая юркого воришку за руку под аккомпанемент протяжного крика «Неееет!». Свою ошибку он осознал буквально через миг. Стоило ему оставить без присмотра саквояжи, как еще пара мальков схватили багаж, моментально скрывшись с ним в толпе.

— Пусти! — заверещал воришка, попытавшись сбросить руку Владимира.

Но сбросить медвежью хватку Буровина ему не удалось. Напротив, тот только сильнее сжал пальцы, заставив пацаненка взвизгнуть от боли. А тут и Анечка подоспела.

— Дай! — потребовала она, вырывая кошелек из рук мальчишки лет четырнадцати.

— По что сироту обижаете! — тут же заголосил тот, явно играя на публику.

Впрочем, окружающим было явно не до них. Более того, кажется подобная картина для местных была, как минимум, привычной. И понятной. Так что вокруг них моментально образовалось небольшое свободное пространство, а полицейские были слишком далеко и пока скандала попросту не замечали.

— Пусти, дядя! — заверещал мальчонка еще пуще с ужасом глядя на не такую уж великую ладонь Буровина.

— Да щаааас… — негромко выдохнул тот, в пару движений уложив свою «жертву» на землю и зафиксировав шею воришки коленом.

Лишь затем он оглянулся по сторонам. Пока на горизонте все было чисто. Но вот черновласка явно ждала неприятностей. Во всяком случае, озиралась она с явным беспокойством.

— Чего мальца мучаешь, дядь? — раздался наглый ломающийся голосок слева.

К ним приближался молодой парнишка лет двадцати в натянутой на глаза кепке таким образом, что был видны лишь сложившиеся в наглой уме губы, зажавшие спичку.

Миг, и вот их уже было шестеро. Наглые, самоуверенные, слегка потрепанные и совершенно не испытывающие страха перед необходимостью «замарать руки».

Парень счел их куда более опасными, чем шпану, подловившую его у академии.

— Так сумки пропали, кошелек вот выхватил, — объяснил Буровин, не делая никакой попытки отпустить мальца. — Вот, что делать думаю!