Книга Магия калибра 7.62. Том 2, страница 27 – Антон Федотов

Особенно, если имеешь дело с мелкой шпаной. Серьезного человека пришлось бы кромсать всерьез!

* * *

Вышел из автобуса я через пятнадцать минут после начала допроса. Меня уже ждал князь.

— Установлены личности похитителей, — тут же заявил он. — Углов Виктор Геннадьевич и Киршин Олег Васильевич. Убитый Алексей Геннадьевич.

— Твою же ж… — Выругался я, тут же пояснив в ответ на вопросительный взгляд. — Судя по именам, высока вероятность, что один из оставшихся в живых похитителей — брат погибшего. Представляете сейчас его эмоциональное состояние?

Князь — аристократ. Ругаться не стал. Но кивнул. Понимает.

— Так, кто из них проживает здесь постоянно? — Непонимание во взоре. — Да ладно, Сергей Васильевич, неужели никто не задался этим вопросом? Не зря же его сюда привезли.

Долгоруков выглядел слегка смущенным.

— В этом месте не всегда возможно определить, кто именно проживает…

— Ясно, — прервал я пространный ответ и повернулся в сторону автобуса. — Эй, Фикса, Угловы или Киршин здесь живут.

— Угли…

— Понял! Все что знаешь — вываливай.

А выходило печально. Оба брата, со слов Фиксы, не так давно «дембельнулись». Через трибунал. Чего-то они там натворили (образ «авторитетный военный» — отпадает, полицейский тоже), недавно допились до белочки, отчего какое-то время полежали в психушке (выпал из обоймы «врач»), родители померли, родственников нет (вызвать на переговоры тоже не получится). Оба (попробовать найти!) были влюблены в какую-то танцовщицу, но она дала им от ворот поворот, да еще и посмеялась, что «со столь никчемными засранцами» и процесс дефекации на одном поле не выполнит (отбой поисков — еще больше психанет выживший из братьев). Оба Угловых не раз хвастались по синьке, что добьются/покажут/заметят, и «вот тогда-то она…!».

Что ж, выбор сделан!

Осталось только отдать последние распоряжения Киру и Шпале.

* * *

— Здравствуйте, уважаемые! — Выкрикнул я из-за угла лестницы перед длинным общажным коридором второго этажа.

ТУ-ДУ-ДУМ!

— Вдоль коридора хлестнула короткая очередь.

— *****й отсюда, легавый! — Выкрикнул слегка сорванный голос с истерическими нотками.

Под конец он слегка сорвался на фальцет!

— Чего палишь, дубина! — Едва слышный голос и звук, какой может издать соприкосновение ладони с затылком.

— Я — не легавый! — Кричу в ответ.

— А кто ты? — Вновь тот самый «серьезный» голос.

— Газетчик я! — Ору во всю силу легких, имитируя волнение. — «Вечерний Петербург».

— Мы не зв…

— Что тебе надо?!! — перебивает «серьезного» «истеричный».

— Статья. Заметка. Я славы хочу, а тут такой шанс!!!. Да если бы не приехавший цесаревич, так и обложка могла быть, а так только четвертая страницы! Зато фотография больше будет!

Вот так вот, никаких терминов типа «полоса», зато намекнул на возможность прославиться.

— **** оно нам, газетчик? — Орут в ответ оба голоса.

В разных вариациях, но одно и тоже.

— Вы можете рассказать всем, почему пошли на этот дерзкий и отчаянный шаг! Похитить человека, устроить стрельбу в центре столицы, несколько часов отбиваться от превосходящих (разве что в дебилизме, но тут умолчим!) полиции. Да на улице сейчас канцелярист полковника отчитывал как котенка нашкодившего! И все вы, вы! Это будет потрясающая история! Девушки до такого страсть как охочи!