Книга ЖнецЪ. На службе Е.И.В, страница 21 – Антон Федотов

— Успокойся, Григорий Никитич, — Демидов позволил себе слегка поморщиться, намекая, что такой тон меж двумя серьезными людьми неприемлем. — Я должен был понять с кем имею дело. Это не говоря о том, что и мое поручительство перед государем вообще позволило ему дожить до этого дня… И я надеюсь, что мое решение окупится.

Старый граф недовольно посопел, для приличия посверкав глазами на собеседника так, что кое-кому снова стало слегка не по себе. Силен, Коршун, силен, раз даже по видеосвязи все еще способен так внушать.

— Род свой хочешь усилить, — наконец пробормотал он. — Умом понимаю. Только и ты помни: Матвей мне дорог. Я смертельно обижусь, если с ним что-то произойдет. Надеюсь на твое понимание. Всего несколько месяцев в столице, а ты уже втягиваешь его в свои операции.

— Вот как ты заговорил, — отреагировал не забывший отметить определение "смертельно" в последнем заявлении Демидов. — Напомню, что моего сына ты в такое пекло кидал…

— Твой сын был и остается кадровым офицером, — буркнул Воронцов. — Воспитывал бы лучше, так глядишь от тебя бы в военное училище не сбежал…

— … Да как ты…, — тут же вспылил Константин Ефимович, но мигом взял себя в руки. — Стоп, Гриш, давай на чистоту. Еще неизвестно, станет ли Матвей абсолютом и что у них там с Ольгой сложится. Я рассматриваю молодого человека как возможную, повторюсь, только возможную инвестицию Рода. Сейчас меня больше интересует оперативная картина и возможные заказчики похищения моей внучки. Что скажешь по поводу выводов моих аналитиков?

— Не добили! — зло буркнул патриарх Воронцовых.

А злиться было от чего. В последней бойне была выиграна война Ареса, но поклонники общечеловеческих ценностей, европейской интеграции и углубления "дальнейшей интеграции" в Думе государевой за долю малую спустили в унитаз войну Аполлона и Афины^[5] не только упустив возможность пополнить казну за счет проигравших, но и не зачистивших до конца влияние организаторов бойни на их собственную страну. Многие из тех "решал" грели кресла шикарных кабинетов и по сей день.

— Если коротко, то я предлагаю повторить, — неожиданно жестко заявил Демидов.

— Вырезать, что ли, всех решил, — все так же недовольно ответил Коршун.

А огонек интереса в глазах таки мелькнул.

— Зачем же нам навлекать на родное государство недовольство "мировой общественности", — спокойно пожал могучими плечами некогда здоровенный мужчина, сейчас уже слегка потерявший в форме, но явно нашедший в районе талии. — Но вот ослабить их влияние на нашу смену лет на двадцать…

— Решил сыграть на поле покровителя искусств и муз? — усмехнулся старый вояка.

— Нет, этим займется Саша, а я, пожалуй, сыграю на более привычном поле мудрости и ремесел^[6], — предельно серьезно ответил его собеседник.

— Понятно, — посторожел и Воронцов. — А я, значит, нужен, чтобы вам двоим головы в ваших затеях не открутили… Значит, Саша в курсе?

— Саша еще сам не знает, знает он или не знает, но если у нас получится додавить гадину, то перспективы для государства можешь представить сам.

— Ну да, вот только, если в столицах наших уважаемых партнеров завопят люто, то придется Саше наши головы им на блюдечке преподнести. Он — то, может и откажется, но тогда на заклание нам придется отправляться самим. Интересы государства.