Книга Игры магов: выбор поля, страница 114 – Антон Федотов

— Вариант нападения на конвой выбран потому, что наша задача сейчас не только отбить или уничтожить наш грав, но и ввести в заблуждение разведку США. Вы же помните, что нас здесь нет. Подробности в папках, - продолжил Кааас, проходя вдоль стола и вручая каждому по увесистому фолианту. - Время изучения - до завтрашнего утра. Завтра в 7 часов по местному времени быть готовым к совместным тренировкам с местным военным контингентом. Сейчас вас проводят в ваши комнаты.

С этими словами Каас, не прощаясь, вихрем вылетел из помещений. Клемчук, пожав плечами, последовал за ним.

- Какая наипервейшая обязанность солдата на войне?

— Умереть за свою Родину!

— Нет, наипервейшая обязанность - сделать так, чтобы враг умер за свою Родину!

Я ненавидел. Впервые в жизни я действительно понимал, что это такое - ненавидеть яростно и без остатка. Ненавидел я всех - Кааса, ублюдков, вздумавших спереть грав, Медика, да кого угодно... Но больше всего мелкие кусочки колбасы, порванные моими дрожащими руками, которые я сейчас сжимал в своем кулаке. Я не очень контролировал силу хвата, так что эти самые кусочки потихоньку превращались в кашу, приправленную потом, выделяемым моими ладонями. Однако бездомной худющей собаке с несчастными, но, как мне сейчас казалось, такими добрыми глазами, должно было понравиться...

Как же я ненавидел Кааса... А в голове крутилось, как будто на зацикленной пленке, всего одно слово: "сука, сука, СУКА!!!". Я повторял его как заклинание, стараясь забыться, раствориться в нем, в своей ненависти, да в чем угодно, лишь бы не думать о том, что я должен был сделать. Как хорошо, что на улице ливень и моих слез не видят ни находящиеся в 20 метрах от нас ребята из наших с Ингремом пятерок, ни Каас, вышагивающий за моей спиной. Как же я хотел, чтобы путь до теплотрассы, где скрывалась от непогоды безродная несчастная собачонка, никогда не кончался. Увы... Только и остается, что справиться с собой, чтобы чертов разведчик не увидел моего лица.

— Стой, - услышал я за спиной ненавистный голос. - Корми собаку!

Я нехотя протянул псу дрожащую ладонь с кусочками только что купленной "Докторской". Дворняжка тихонько повела носом, но встала не сразу, затравлено глядя на меня. Лишь через несколько мгновений, сообразив, что я никуда не денусь, пес встал и неуверенно, готовясь в любой момент отпрыгнуть на безопасное расстояние, двинулся ко мне. Но и тогда ладонь с колбасой никуда не исчезла, и вот он уже вцепился зубами в мясо, если оно, конечно, есть в этом изделии, лежащее на моей руке. Он ел быстро и жадно, явно опасаясь, что неожиданный подарок вдруг исчезнет, но аккуратно, словно боясь повредить мою ладонь. Как только немаленькая горка колбасы скрылась в желудке голодного животного, пес благодарно вылизал мою ладонь горячим шершавым языком, после чего улегся прямо под дождем у моих ног. Вот сейчас мне стало намного хуже, чем две минуты назад. Дрожь во всем теле я скрыть уже и не пытался. Бессмысленно. Но какая же он сука! Мы же, в конце концов, еще почти дети.

Эта мысль пришла мне в голову впервые.

— Гладь, - произнес Каас, спокойно наблюдая за мной.

Трясущейся рукой я прикоснулся к мокрой свалявшейся от грязи шерсти пса, который прикрыл газа от удовольствия. Будь передо мной представитель семейства кошачьих, уверен, что я бы уже слышал довольное урчание.