Книга Гимн шута 1, страница 89 – Антон Федотов

Как в плохом фильме «кадр» замер. Застыли охранники, сделала глубокий вздох и теперь боялась выдохнуть девушка по имени Дарья, с любопытством выглянувшая из-за стойки за миг до этого.

— Интересно у вас встречают гостей, Роман Евгеньевич! — не без труда выдавил из себя Павел, «масочка» с которого слетела уже давно.

Представитель Соколовых замер, подражая своим сотрудникам. Но только на миг.

— Какого. Хера. Здесь. Происходит. — выдал он, роняя каждое слово камень с обрыва.

И для кого-то все происходящее могло стать «обрывом». Карьеры и даже самой жизни. И если к Дарье у молодого человека претензий не было, то охрана действовала явно с превышением всяческих разумных рамок!

Ладони на запястьях Волконского сжались еще сильнее. Но в этот раз не для того, чтобы сдержать «нарушителя», а от самого натурального ужаса. Парень буквально почувствовал, как у бойца слева похолодели руки. «Вряд ли кто-то из них когда-то вообще слышал, чтобы клановец ТАК излагал свои мысли!» — мысленно отметил Павел. Ведь знак большого доверия — если человек много выше тебя по статусу начинает вести себя «запросто». В иных случаях это совершенно ясный сигнал — все очень-очень плохо.

А вообще, все произошедшее — война. И не важно какое именно отношение нынче к молодому человеку в клане. Такого не прощают. Просто потому, что с Волконскими ТАК поступать НЕЛЬЗЯ. И точка.

Глаза Соколова опасно сузились за стеклами тонких очков в дорогой оправе. Он явно просчитывал варианты. И начал с самых очевидных.

— Не выйдет, — коротко прохрипел все еще прижатый к столу Павел.

— Чт… Что именно? — коротко поинтересовался мужчина лет тридцати, возвращаясь в реальность.

— Убить меня. Скрыть следы. Не выйдет.

— Я… не… — начал было тот.

— Ну и зря. — заключил Волконский.

Он бы сам в такой ситуации, будь бы хоть малейший шанс на «бесследное исчезновение», воспользовался бы им обязательно. В конце концов, молодого человека воспитывали в чувстве долга перед родичами. И в момент «или-или» он обязательно вспомнил бы их лица и прикинул последствия будущей войны.

Немая сцена длилась секунд пять, после чего Соколов таки взял себя в руки.

— Отпустить! — хлестнул его холодный голос.

С некоторой заминкой сведенные на запястьях ладони разжались. Бойцы отступили на несколько шагов назад.

Волконский не спешил. Он медленно выдрался из-за такого неудобного в иные моменты стола и выпрямился. Несколько секунд он растирал запястья, медленно переводя взгляд с одного бледного лица на другое. Оптимизма охранникам это не добавило. Напротив, каждый из них прекрасно понимал, почему именно молодой человек с цепкостью фотоаппарата фиксирует в памяти их лица.

— Дарья, не могли бы вы встать из-за стойки, — потребовал он ровно.

Ничего не произошло.

— Живо, — негромкая, но веская команда заставила таки девушку подчиниться.

Она была белой словно мел. Что резко констатировало с черными волосами. И уж совсем ярко выделялась одна выкрашенная в ярко-зеленый цвет прядь.

— Благодарю, — холодно кивнул ей Павел.

Ноги сотрудницы подкосились и она упала на пол. Довольно мягко и удачно, но ничуть не наигранно. Никто не двинулся с места, чтобы ей помочь.

Волконский приподнял бровь, взглянув на Соколова. Тот дернул головой. Командир отряда быстрого реагирования на негнущихся ногах направился к телу.