Книга Гимн шута 11, страница 117 – Антон Федотов

— Именно так, — выпалил Волконский.

Возможно, чуть удивленно.

Это же глупость, полнейшая действительно ломать, устоявшуюся сложную систему. Если в регионе вспыхнет хаос и передел сфер влияния, то бед для империи выйдет куда больше, чем пользы. Да и не случайно на некоторые операции тех же контрабандистов государь глаза закрывает. «Серый груз» он не только про оружие, рабов и всякие там наркотики. Ну «прихлопнет» самодержец канал поставки запчастей для сельхозтехники из Европы ради защиты местных промышленников и во имя закона… А на полях империи до четверти тракторов и комбайнов производства Старого Света. И что тогда? Нет, выход найдется, конечно. Отечественные мануфактуры справятся. Вот только покупка их продукции в копеечку обойдется. Отпускные цены на зерно взлетят, а там и до ценников на магазинных полках дойдет. Надо оно кому⁈ А ежели кое-чего не замечать, то можно спокойно дождаться плановой замены техники без всяких «рывков». А там и глазоньки «приподоткрыть».

«Теневой» сектор экономики — штука тоже важная. И любой власть имущий об этом помнит.

— Я вас понял, — негромко сообщил Хань… и замолк.

Несколько секунд он сидел без движения, после чего достал из кармана дорогой комм и ответил настойчивому абоненту. Вслушивался он в голос собеседника около минуты, после чего отложил телефон и негромко спросил:

— Что вы задумали, господин Волконский?"

«Успели!» — мысленно выдохнул Павел, лишь самую малость расслабляясь. Вот теперь и он был готов поиграть.

И бить нужно было сразу!

* * *

— Восток — дело тонкое, — позволил себе едва заметно улыбнуться Павел. — Культура стыда и риса…

Ответа, понятно, не получил. Кем бы ни были нынешние противники клановца, но людьми они себя показывали вполне себе разумными. Во всяком случае, Второй и Алтын вновь «самоустранились» от беседы, предоставив «вожжи» наиболее осведомленному на данный момент члену «судейской коллегии».

— Это оскорбление, господин Волконский? — спокойно спросил Хань без всяких эмоций.

— Нет, что вы, — покачал головой молодой человек, устраиваясь чуть удобнее. — Лишь констатация того факта, что китайская культура накладывает на каждого ее носителя определенный отпечаток. Итак, стыд. Это чувство возникает в момент нанесения вреда другим людям или обществу. Однако лишь в том случае, когда этот факт придается публичности. «Потеря лица» — страшный сон любого китайца. Особенно если вина возникает перед всей нацией, верно, господин Хан?

Собеседник промолчал. Равно как и остальные. Это несколько воодушевляла. Однако не произнес ни слова и Павел. Если первым заговорит китаец, то это будет пусть и небольшая, но все же победа.

— Я знаком с теорией деления цивилизаций на культуры вины и культуры стыда, — произнес ханец. — Однако считаю ее достаточно… упрощенной. Никакой гибкости. И даже полутонов. «Либо-либо» — в современном мире работает довольно редко.

— Все верно, господин Хан, — согласился Павел. — Именно поэтому мне куда ближе теория рисовой культуры. Вы ведь представляете, как выращивается рис? Раньше это были каскады заливных полей, где уровень воды поддерживался на отметке в пятнадцать-двадцать сантиметров. За ним приходилось следить постоянно. Излишки сливались ниже, но собственное поле не должно было осушаться. Таким образом, создавались сложные системы, где ошибка одного приводила к смерти многих. Только представьте, всего одно засушенное поле или паводок становился причиной самых настоящих катастроф. Отсюда свойственная Китаю парадигма: «Для выживания необходимо не только быть частью общности, но и не подводить её, так как ценой ошибки любого могла стать гибель всех» [1]. Вы согласны со мной, господин Хань?