Книга Гимн шута 13, страница 40 – Антон Федотов

— Таких рисков не выявлено, — ровно ответил он без грамма веселости.

Цесаревич кивнул. Есть линии, по пересечении которых заканчивается время «педагогики» и начинается отстрел фигурантов. Порой буквальный.

— Так чем он занят? — негромко спросил второй человек империи, с чьей властью не мог сравниться и всемогущий первый советник Трона.

— Пытается выяснить причины и мотивы нападения, устроил набег на «фигурантов», но тут всё честь по чести. Не забыл даже все формальности соблюсти. Ищет способ. На худой конец лазейку. На прямую конфронтацию с государством не пойдет. Да, в случае негативного исхода о любом сотрудничестве можно будет забыть. Но за рамки Павел Анатольевич не выйдет.

Цесаревич кивнул.

Чисто теоретически от метаний Волконского толку было мало. Куда больше толку было от Долгорукого-младшего. И работа велась. Первым шагом сюзерен вывел из-под удара самого «фигуранта». Ведь даже «простолюдину» нападение на личного эмиссара императора будет стоить очень дорого. А уж для клановца, к которому требования в части лояльности империи и Трону предъявлялись куда выше… Но нет, с отцом удалось договориться.

С Еленой Кошкиной проблема была стояла чуть острее. Наследник не соврал. Девушка действительно не подходила специальным структурам, контролирующим «адептов». Слишком уж свободолюбива и, чего греха таить, слишком умна.

— Может быть, стоит помочь ему? — негромко спросил «полковник Петров», останавливаясь.

— Нет, — жестко отрезал цесаревич. — Пусть думает сам.

С одной стороны, конечно, жестоко. Но таков путь. Волконский допустил на нем серьезную ошибку. Система сработала автоматически, запуская режим проверок и перепроверок лояльности и будущих перспектив опричника. Теперь вопрос был даже не в том, решил ли он данную ситуацию к своей пользе, а КАК ИМЕННО это сделает.

Седой Филин кивнул. Больше своим мыслям. Он, как и все, добравшиеся до высоких постов в государстве, в том или ином виде неоднократно сталкивался с подобным и в свой адрес. А по-другому никак.

В данном же случае суть была в том, что проверка уже на начальном этапе была достаточно жесткой. Если не сказать жестокой. Но тут Павел Анатольевич мог «поблагодарить» лишь себя. Подставился он совершенно самостоятельно.

Строго говоря, по цесаревичу в свое время «прошлись» куда жестче.

— Уже сейчас можно сказать, что с нарезки парень не слетит, — заключил «полковник Петров».

— Уже пришел отчет от менталистов? — приподнял бровь цесаревич. — Что-то интересное?

— С особенностями, но без отклонений, — ровно ответил Седой Филин, глянув на бывшего воспитанника.

Однако взгляд его тут же скользнул в сторону одной из лавочек, придающих уют не такому уж великому пространству.

— Присядем, дядька, — предложил Долгорукий-младший.

От этого обращения наедине он отказываться не собирался. А вот интереса к деталям заключения менталистов он не проявил. В целом — норма. Остальное важно для аналитиков, просчитывающих Волконского.

Собеседники пересели и окинули взглядом закрытый дворик, в который раз оценивая однозначно удачную попытку дизайнера превратить мрачное изначально пространство, обнесенное высокими стенами, в довольно уютный скверик.

— Что с этой Еленой? — сменил тему цесаревич.

Свободного времени с каждой секундой становилось все меньше, а ему просто хотелось хоть какое-то время просто посидеть и помолчать в компании бывшего воспитателя.