Книга Гимн шута 16, страница 18 – Антон Федотов

— Не мешай думать, — потребовал князь.

Былого запала в его голосе уже не было. Молодому человеку достаточно грамотно удалось «потушить вспышку».

Долгорукий просидел полчаса. Молча. Изредка он бросал взгляд на донесение и возвращался к формулировкам.

— Прекрасная работа, — вынужден был признать Долгорукий сквозь зубы.

Идеальная провокация. Текст был составлен превосходно. Опытными мастерами информационной войны. И рассчитан лишь на одного человека. Его самого. Тонко подобранные, скорее всего, целой командой психологов «крючки», заставили «вспыхнуть» шефа Классов и увидеть в одном конкретном слушателе угрозу его единственному «статусу»…

Павел кивнул. Действительно, отличная работа.

— Могу я узнать имя автора.

Князь покосился на три листа, лежащие на краю стола чисто стороной вверх. Убедившись, что Волконский за его взглядом проследил, он четко и ясно произнес всего одно слово:

— Нет.

Спорить клановец не стал. Все-таки князь перед ним. Какой-никакой.

Еще некоторое время Долгорукий размышлял. Подушечки его пальцев выбивали негромкий ритм по столешнице.

— Приказ о твоем отчислении уже в системе, — хмуро бросил он.

Объяснять было не нужно. Любой носитель Фамилии Долгорукий НЕ МОГ так просто отказаться от своих слов. На то и был расчёт авторов документа.

— Понимаю, — кивнул Павел. — Но формально я лишь кандидат на отчисление.

Князь поморщился. Как от зубной боли. Опять «оторванность от земли» и вспыльчивый нрав сыграли с ним злую шутку. Именно из-за них он так и не получил достойного поста, ограничившись «потешной» должностью.

— Я уже приказал разместить объявление на стендах, — сообщил он.

— И кто его увидел? — вкрадчиво уточнил Волконский. — Оно появилось сегодня. В воскресенье. Занятий нет. Те же, кто остался в гостинице, вряд ли отправятся на прогулку в административный корпус. Так что никакого урона Классам не выйдет, если его просто убрать.

— Допустим, — скривился Долгорукий, припомнив лицо ректора, буквально накануне вечером со всей вежливостью потребовавшего пока ничего не предпринимать.

Скорее всего, именно это и стало последней каплей…

Автор документа всерьез постарался. Текст «цеплял» самые глубокие струны именно его души. И свою роль исполнил прекрасно.

— Допустим, — повторил князь, чуть громче, выбив ритм пальцами по лакированной сосне. — Но твое имя уже в списках на отчисление. Просто так его не удалишь.

Павел кивнул, прекрасно поняв, о чем именно умолчал собеседник. Представление на отчисление ушло с княжеской подписью. И сдавать назад было «не по-пацански».

— И не надо, — ровно предложил он. — Просто переведите в статус «на рассмотрении» дней на тридцать. За это время я дам повод отменить приказ.

Князь задумался. Почему бы и нет, в конце концов. На судьбу конкретного парня ему было плевать. Напротив, он вполне ясно ощущал неприязнь к ставшему свидетелем его слабости и провала молодому человеку. Но вот ссориться с Волконскими не хотелось абсолютно. Да и приказ на «особый режим»… Долгорукий проверил. Пока размышлял. Документ шел за подписью канцелярии. А это значит, что сейчас он ломал какие-то планы старших родичей. ТАКОЙ конфликт был ему совершенно ни к чему.

— Я услышал, — объявил свой вердикт князь. — Быть посему.

Павел встал и коротко склонил голову.