Книга Гимн шута 17, страница 59 – Антон Федотов

— Если ничего сложного, то подготовь расчет необходимых средств и затрат, — кивнул своим мыслям цесаревич.

В этот миг будущий самодержец даже пообещал себе, что не станет интересоваться деталями до реализации. Любопытство — то самое чувство, чьи ростки он тщательно берег и взращивал в своей душе. Однако людям довольно редко доводилось удивлять цесаревича. Куда чаще — разочаровывать.

— Один звонок, пять секунд и ноль рублей, — четко выдал помощник, и для верности прибавил. — Расчет закончен.

— Та-а-а-ак, — позволил себе протянуть цесаревич, демонстрируя недельный «объем эмоций». — Правильно ли я понимаю, что план Волконского не будет стоить нам ничего?

— Да, Ваше Императорское высочество, — склонил голову в согласии помощник.

Великий князь позволил себе потратить еще несколько драгоценных секунд на отвлеченные размышления.

— Так что же тебя смущает, Савелий? — с легкой ехидцей в голосе протянул Долгорукий. — Почему проект еще не в работе.

Помощник выпрямился, сверкнув глазами, как порой бывало во время довольно жестких спаррингов на ринге, и ровно выдал:

— Потому что так не делается, господин.

Несколько секунд будущий император боролся с собой. Даже бросил взгляд сначала на часы, а затем на неразобранные еще документы.

Любопытство победило.

— Давай сюда, Савелий, — ухмыльнулся хозяин кабинета, протягивая руку за папкой. — Посмотрим, что на этот раз придумал Волконский.

Помощник позволил себе усмехнуться. Всего на миг он вышел из образа исполнительного автомата, но уже через секунду вновь укутался в броню деловитого равнодушия.

— Прошу, господин, — протянул он документы.

Долгорукий лишь головой качнул, углубляясь в чтение. «Ведь знает же, что меня бесит обращение „господин“!» — фыркнул мысленно он, пробегаясь взглядом по «шапке» первого листа. И если на публике с этим приходилось мириться, то в подобной ситуации Савелий не то чтобы издевался, но чуть ехидничал в присущей лишь ему своеобразной манере.

— Что? — удивился Долгорукий меньше чем через минуту, поднимая взгляд.

— Это все, — спокойно подтвердил помощник.

— Он что, бумагу экономит? — подивился наследник престола… с невольной благодарностью.

Хозяин кабинета прекрасно знал, как простую, в общем, идею можно расписать на тысячу листов жутким канцеляритом. Его опричник же изъяснялся просто и ясно, но не упуская ничего важного.

— Да он… охренел, — поднял взгляд цесаревич на помощника через несколько секунд, едва понял, что именно прочитал.

— Я затруднялся с определением, — негромко признался Савелий. — Однако нахожу этот вариант вполне емким.

Долгорукий покачал головой, возвращаясь взглядом к листам.

— Он же меня… использует! — поразился наследник престола еще через секунду.

— Так есть, — спокойно согласился собеседник, уставившись прямо перед собой.

На несколько мгновений кабинет погрузился в тишину. Казалось, что еще чуть-чуть и можно будет услышать ход стрелок часов на запястье помощника.

— Вот ведь нахал, — покачал головой будущий император.

Но без особой злости. В обмен на несложное действие опричник предлагал действительно неплохой медийный эффект.

Савелий не мешал сюзерену размышлять. Привычно застыв, он уставился прямо перед собой.

— В работу, — наконец хмыкнул Долгорукий.

— Так есть, — тут же ожил помощник, запуская руку во внутренний карман пиджака.