Книга Гимн шута 19, страница 98 – Антон Федотов

Лицо Тун Яо осталось все столь же бесстрастным. Однако сердечный ритм на миг дал сбой.

Ей не было дело до жизни Мудрого Лиса. Но именно его слово должно было стать барьером между ней и старыми счетами.

— Но у меня есть семья, — продолжил старик.

Девушка припомнила лицо «помощника Чжана». Отчего-то она не сомневалась, что кто именно займет кресло напротив него, если собеседник отойдет от дел или покинет этот мир.

— И этот дар не только мне, — вновь перевел взгляд на блюдо Старый Лис. — Но и моему внуку.

Старик, но своем веку повидавший столько, что хватит на десяток мемуаров, и столько же эпитафий для того издательства, что решится опубликовать столь опасные воспоминания, глубоко вздохнул.

— Я знаю, — в голосе его впервые прорезалась хоть какая-то тень чувств. — Зачем ты пришла.

Цзинь-Вэй вновь едва заметно склонила голову.

— Я дам тебе это.

«Пустота. Внутри меня пустота и безмятежность…», — вновь обратилась к своей любимой мантре девушка, чтобы сохранить лицо.

— Но готова ли ты к этому? — спросил старик.

Гостья почувствовала легкий холодок. В груди. Сейчас ей было нужно принять окончательное решение.

— Да, господин, — весенним ручейком впервые отразился от стен голос Тун Яо.

Хули-Цзин не шелохнулся. Несколько минут старик рассматривал собеседницу.

«Невероятный контроль.», — вынужден был признать он… вместе с легким сожалением оттого, что ему не удастся положить остро заточенный инструмент в «шкатулку для ножей» и передать своему сыну, когда наступит время покинуть этот кабинет.

— Да будет так, — просто решил он, положив сухую ладонь правой руки на столешницу.

Легкое касание прозвучало ударом грома. И приговором.

Девушка могла бы ответить. Но не решилась. Вместо этого она плавно «перетекла» в стоячее положение и глубоко поклонилась. С искренним уважением. Когда-то давно хозяин кабинета едва не стал ее целью. И она много знала о сидящем в удобном, обитом черной кожей кресле старике. И была искренне рада, что заказ так и не был поставлен на исполнение. Как тогда, так и сейчас.

Больше сказать им друг другу было нечего.

Старик, полюбовавшись грациозным и бесшумным уходом гостьи, довольно долго ушел в свои мысли.

— Ее встречают, — негромко произнес помощник Чжан, скользнувший в кабинет сразу после ухода Цзинь-Вэй.

— Я знаю, — сухо подтвердил Хули-Цзин, с видимым трудом поднимаясь на ноги.

Мужчина, поборов в себе желание предложить учителю и деду помощь, молча принял к сведению.

— Хочешь что-то спросить? — проявил редкую милость хозяин кабинета.

Обычно он не вмешивался в процесс познания мира Чжаном. Но сегодня был особенный день.

— Да, господин, — коротко кивнул тот. — Вы дали слово нашей Семьи.

Вопрос мужчина так и не задал. Но все и так было очевидно: как же сдержать обещание, если Цзинь-Вэй уже готовы «принять» прямо на выходе.

— Она сама этого хотела, — бесстрастно констатировал Хули-Цзин, оборачиваясь к подставке с мечом чэнь.

Теперь золотое блюдо располагалось так, чтобы оказаться между ним и траурной лентой.

Чтобы понять слова деда, Чжану понадобилось несколько секунд. Их недавняя гостья просила не за свою жизнь. Она надеялась на спасение единственного, что ей действительно было дорого. А для этого было нужно, чтобы «старые связи» с родины не дотянулись до нее здесь. Но вот защищать ее перед законом империи никто не обещал.