Книга Гимн шута 20, страница 77 – Антон Федотов

Машина, сверкая отблесками еще непотушенного пламени на бортах, остановилась прямо напротив собеседников. Дверь плавно скользнула в сторону, и из салона на «бетонку» мягко спрыгнула Катерина.

— Господин.

Голос девушки был серьезен и формален. Словно и не было меж ними куда более близких отношений.

— Вам нужно отдохнуть.

Клановец вздохнул. Это верно. Он уже двое суток на ногах. И провел парень это время вовсе не лежа на диване. Так что уже даже более сильный по сравнению с обычными людьми организм одаренного требовал перезагрузки.

— Мы здесь закончим, Шут, — коротко кивнул Лирый.

Отчего-то новый позывной Павла в подразделении прижился. Бойцы иронию оценили.

Волконский, глянув на командира спецов, просто кивнул. Мужчины молча пожали друг другу руки, и молодой человек направился к машине в сопровождении своего бессменного секретаря.

* * *

Павел проснулся под аккомпанемент теплого, уютного ворчания.

Почти родной шепот едва слышно возмущался несправедливости жизни.

Не открывая глаз, Волконский сграбастал «ворчунью», и подмял под себя, крепко обняв. Девушка ничуть не возражала… Но и ворчать не перестало. Разве что продолжила делать это чуть придушенно.

Клановец же все также улыбался и наслаждался минутами покоя.

— Слезь с меня, медведь! — наконец потребовала «жертва» обнимашек.

Пришлось открывать глаза и откатиться чуть в сторону.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Что ты тут делаешь? — негромко выдохнул он.

От такого вопроса «недовольная» Кошкина на несколько секунд потеряла дар речи.

— Норма-а-ально, — наконец выдохнула она с непередаваемой интонацией.

И даже попыталась упереться ладонями в грудь Волконского, чтобы вырваться из крепких рук. Естественно, ничего у нее не вышло. Но и целительница оттого слишком расстроенной не выглядела!

— А вчера ты таким вопросом не задавался, — покачала головой она.

Почти сурово, да. Вот если бы не эта довольная улыбка на лице…

— А чего тогда ворчишь? — поинтересовался парень.

— А я не на тебя! — тут же вновь вспомнила о «вселенской несправедливости» Леночка.

Павел приподнял бровь. Говори, мол, кто обидел.

— Все эта блонда, — фыркнула целительница, явно имея в виду Катерину. — Сегодня моя очередь! Ты все силы должен был отдать мне! А эта… Тебя еще в машине… поднакусала.

Павел с трудом удержался от того, чтобы фыркнуть. Зато проиграл довольной улыбке, все-таки вылезшей на его лицо. Он тоже помнил, как его… поднакусали.

— Ах, ты! — тут же возмутилась Кошкина.

Но аккуратно. И руками не размахивала, чтобы не разорвать объятия. Отчего Павел уверился, что весь этот утренний спектакль был разыгран с одной целью: привести его в норму. И чего греха таить, у девушек это отлично получилось. В утра клановец чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. И очень вряд ли организм самостоятельно успел восстановиться после сорока восьми часов стресса. Скорее тут одна «ворчливая» целительница постаралась, поработав над энергетикой, пока он спал.

— Что ты тут делаешь? — улыбнулся Павел.

— А ты и не рад⁈

— Я серьезно, — уточнил Волконский.

Кое-кому полагалось быть в госпитале. И даже не столько ради восстановления, сколько во имя безопасности. Собственной.

— Я попросила Тишь и Гладь помочь, — тоном пай-девочки ответила Леночка, очаровательно потупив глазки.