Книга Гимн шута 21, страница 83 – Антон Федотов

— А ты имеешь, что сказать против «ока императора»? — подивилась Мышь не оборачиваясь.

От этих слов проняло даже Ефима Борисовича, в последние дни демонстрирующего странную для его положения «эмоциональность». Впрочем, Павел полагал, что Иннокентий Степанович готовит «представителя» в свои преемники. И попросту не ожидал, что союз с Волконскими выйдет на такой уровень. Ну а после понесшиеся вскачь события уже не дали возможности для замены.

Тишь окинула взглядом пространство перед собой. Сделала она это быстро и профессионально-цепко. Однако никто отчего-то не усомнился, что она ищет, чем бы запустить в ярковолосую язву.

— Не ее.

Ефим Борисович не сразу переключился. Он еще не понял, что только что стартовал новый виток переговоров. А вот Салтыков-старший оказался куда умнее. И опытнее. Оттого на «тяжелый-тяжелый» вздох канцеляристки внимания не обратил, прекрасно поняв, что его просто «раздергивают» на эмоциональном уровне.

— Этого я не скажу, — посерьезнел Волконский. — До подписания соглашения о неразглашении.

Как-то не сговариваясь, собеседники обернулись к «представителю». Но мужчина молчал, прекрасно осознавая, что, по определению все той же Мыши, уже «звезданул лишнего».

— У меня недостаточно вводных для принятия решения, — мягко ответил Салтыков-старший.

Уж он-то точно понимал, что Волконский не собирается предлагать ему постельную игрушку в качестве компенсации. Если, конечно, не намерен объявить реальную войну. После такого оскорбления — на уничтожение.

— Конечно, Иннокентий Геннадьевич, — кивнул молодой человек, доставая из внутреннего кармана пиджака (да-да, в лесу!) плотный конверт и протягивая его Главе.

Тот вежливо принял «послание», осмотрел его и поднял взгляд на собеседника.

Павел ответил выверенным приглашающим жестом. Мол, будь добр, ознакомься.

Салтыков вскрыл незапечатанный конверт и достал из него один-единственный лист бумаги. Аккуратно развернув его, он вчитался в несколько скупых строк. Сначала владыка оценил единственный абзац бегло. Затем всмотрелся уже всерьез. Ну а после принялся размышлять, бездумно складывая послание в обратном порядке.

— Пятнадцать процентов. — негромко повторил он.

— Минимум, — подтвердил Павел. — По расчётам аналитиков, речь скорее пойдет о двадцати трех. Однако я решил занизить ожидания и ограничиться нижней планкой результативности.

Иннокентий Степанович вновь примолк. Мысли его были очень просты: если Волконский сможет выполнить обещание, то это окупит любые затраты. Даже если весь ущерб от сорванной операции ляжет на плечи его клана.

Просто двадцать три… Ну, хорошо, пятнадцать процентов. Именно настолько Павел Анатольевич обещал увеличить общую эффективность предприятий клана за год. И это было… очень серьезное предложение.

— Прошу вас вернуть конверт.

Салтыков молча протянул послание, тут же исчезнувшее во внутреннем кармане пиджака собеседника.

— Я слушаю, — просто сообщил он.

Крайне серьезно. Такими заявлениями вообще шутят редко.

— А я жду, — ответил переговорщик.

Именно в тот момент Иннокентий Степанович очень ясно понял, зачем именно этот необычный Волконский пригласил «око императора».

— Готов, — еще лаконичнее обозначил позицию Глава.

Уже через минуту в руках Мыши появился планшет. Еще через несколько секунд все переговорщики подписали обязательство о неразглашении. Кровью.