Книга Гимн шута 21, страница 10 – Антон Федотов

Клановец приподнял брови, не стирая с лица дружелюбной улыбки.

У Кирсанова отчего-то задрожали губы и начали закатываться глаза.

* * *

— Ян Антонович, — вздохнул Павел. — Вы дебил.

Кирсанов помотал головой. Мокрая жидкая шевелюра придавала ему вид замученного ежика. По лицу же стекали струйки воды.

А как еще прикажете приводить в рабочее состояние возомнившего себя отчего-то самым умным общественника? Вот и пришлось использовать содержимое графина на журнальном столике.

Судя по легкому запаху, воду в нем не меняли довольно давно. Но эффект свой «душ» возымел. Взгляд хозяина кабинета стал чуть более осмысленным. Да и сам он уселся в кресле чуть прямее.

Ненадолго, конечно. Павел еще не закончил убеждать общественника, что он тут вовсе не хозяин положения.

— И это не оскорбление, — продолжил Волконский. — Исключительно констатация факта.

Кирсанов еще раз потряс головой. Клановец даже удивился, что где-то внутри явно пустой черепной коробки не перекатываются остатки мозга, отвечающие исключительно за «стянуть» и «пожрать».

— Ваш человек…

Павел глубоко вздохнул и внимательно осмотрел биту, что все еще держал в руках.

Кирсанов тут же осекся. Как обрубили.

— Представляешь, — поднял парень взгляд на Мышь. — Отпустило…

Он только что осознал, что сжавшаяся в груди боевая пружина мягко разжалась. Так что теперь у его собеседника появился очень неплохой шанс дожить до конца разговора с целыми конечностями.

С этими словами он положил биту на стол. На душе отчего-то было стало так легко, что даже погрома уже не хотелось.

Анастасию состроила чуть удивленное выражение лица. Мол, ну ты даешь. Но комментировать заявление не стала.

— Я знаю, что мой человек работает, — наконец вздохнул клановец. — И, признаюсь вам, приносит немалую пользу. Не пора бы и вам взять с него пример?

Кирсанове поежился. Умиротворение в словах Волконского его пугало. До чертиков.

— Так чем же я?..

Павел поднял ладонь. Общественник заткнулся.

— Ян Антонович, сука вы этакая, — спокойно продолжил молодой человек. — Вопрос, в общем, простой: «Почему не работаете вы?».

— П-простите?..

— Не прощу, — спокойно заявил «небожитель». — Но мое неудовольствие вы переживете… Сегодня. Но вот ваши спонсоры такой покладистостью и мягкими чертами характера не отличаются.

— Что вы?.. — попытался было вновь уловить нить разговора Ян Антонович.

Негромкий щелчок пальцев заставил его пристегнуть одну губу к другой.

— Господин Кирсанов, — спокойно продолжил Павел. — Объясните мне, почему вы не доложили мне о том, что ваши спонсоры планируют снабжать деньгами Салтыковых?

В глазах общественника прямо-таки читался вопрос: «А как ты узнал-то⁈».

«Дебил…» — еще раз мысленно решил Волконский.

— Я подумал… — начал было Кирсанов.

И тут же замолк, едва ему на плечи легли цепкие пальчики зашедшей со спины Насти.

— Не надо думать, — веско произнес клановец.

Пальчики тут же сжались. Сильно и умело. А с учетом того, что они лежали на очень чувствительных точках организма Кирсанова…

— Ар-р-р-р!.. — тут же глухо зарычал общественник.

Павел только головой покачал. Чужая тупость откровенно поражала. Неужели этот идиот действительно не понимал, что Волконский мог его просто пристрелить. И, с учетом собранных доказательств его работы против империи, это было бы милостью. Нет бы сейчас спохватиться и постараться выкарабкаться, с пылом юной любовницы, отдаваясь делу защиты рубежей и внутренней стабильность родины.