Книга Гимн шута 23, страница 107 – Антон Федотов

«Стойте!» — мысленно отдал приказ Пито.

Магистр чувствовал, что его создания вот-вот бросятся на него самого. Виски заломило от боли. Даже он — великий ритуалист крови — с большим трудом достучался до ядра Альфы. Хищники недовольно фыркнули и тёмными стрелами рванули наружу. Откуда-то из коридора вновь раздался крик, столь же мгновенно оборвавшийся.

«Что же это?..» — выдохнул магистр, почти восторженно. Он и не подозревал такой мощи в своих созданиях.

На негнущихся ногах Учитель вышел в коридор. Буквально разорванное пополам тело недавнего гонца он обнаружил у входа в вольеры. Едва взглянув на него, магистр вышел на улицу и поднял лицо к тёмному небу, моля всех богов (в действительности он не верил ни в одного из них) лишь о том, чтобы его «девочки» не пострадали.

Два ледяных укола в сердце, с каждым из которых он едва не попрощался с жизнью, возвестили о гибели «любимиц». Но одна была жива. Альфа. Самая хитрая, умная и сильная химера. Фактически венец многолетней работы Пито, все еще была жива…

Несколько секунд магистр с ненавистью смотрел в черное небо, после чего заорал.

Этот крик был страшен. Будто это не колебания воздуха, а почти нечеловеческая ненависть, вырывалась изо рта магистра.

* * *

— Господин!

Голос Горевого в динамике звучал хреново для трех часов утра: был собран и деловит. А это значит с вероятностью в единицу только одно. Неприятности. Крупные. И прямо сейчас.

— Слушаю тебя, Николай Андреевич.

Сирена тревоги смолкла. Весь личный состав уже был поднят и «взнуздан» командирами. Треть бойцов усилили боевые посты. Еще треть в полной боевой дожидалась приказа в палатках. Остальным разрешили «отбиться» на четыре часа. Но оружие даже у отдыхающих уже было под рукой.

На лагерь навалилось то самое «затишье перед боем».

— Они вскрывают «лежки», — уже куда ровнее доложил бывший имперский представитель. — Пито обезумел. Он поднял всех. Сейчас до трех десятков одаренных сосредотачиваются на северной окраине в районе угольного цеха. Их прикрывают бойцы из организаций, ранее замеченных или заподозренных в сотрудничестве со «Свободой воли».

— Принял, — коротко ответил Волконский. — Отводи людей. У тебя же там наверняка кто-то рядом крутится?.. В общем, не рискуй.

— Сделаю, — донесся голос Горевого, старательно избегавшего уставных ответов, и тут же сменил тему. — У них одаренный все — молодняк… Их еще и накачивают чем-то. Они уже полицейский экипаж размазали «Водой». «Серые» вроде живы, но тачка в труху.

— Да, я в курсе, — покосился на тактический экран Павел. — Отбой.

Постояв секунду, Волконский второй раз за сутки набрал цесаревича. Тот, скорее всего, уже спал. Но ответил тут же. И довольно бодро.

— Прошу разрешение на применение боевой авиации.

В прошлый раз во время работы по Салтыковым, Князевым и Головкиным, будущий император очень убедительно попросил ставить его в известность о подобных шагах заранее… Хоть и признал правомочность удара.

— Цель?

— Выясняем, — лаконично ответил Павел. — Но у нас «три-пятнадцать».

Цесаревич замолчал секунд на двадцать. Этого времени ему вполне хватило, чтобы запросить сводку и пробежать ее глазами.

— Работай.

— Задачу принял, — отчитался молодой человек.

— И да, Павел Анатольевич, — вздохнул негромко цесаревич. — Убедительно прошу, постарайся сделать так, чтобы мне завтра не пришлось перевешивать карту империи в связи с изменившимся составом городов.