Книга Исповедь смертного греха, страница 84 – Макс Вальтер

В первый момент внутри как раз зародилось непреодолимое желание найти и растерзать того ублюдка, кто это сделал. Тело разгорячённое короткой схваткой, и не получившие полного выхода, эмоции требовали перейти к активным действиям. Но умом я понимал, что всё это бесполезная трата времени.

Во-первых, я ни за что не найду того, кто это сделал, пока он сам этого не захочет. Во-вторых, он уже меня переиграл. В-третьих, он технически подкован и при желании уничтожит меня раньше, чем я до него доберусь. Ну и, в-четвёртых, он за нами следит, в курсе каждого нашего шага.

— Так и где же мы прокололись? — пробормотал я, перебирая в уме все стадии подготовки.

А выходило так, что везде. Мы использовали внутреннюю сеть интерната. Я лично, при всех, объявил Бирину о будущей расправе. Оставалось лишь присматривать за нашей целью, чтобы посадить нас на крючок шантажа.

А ведь Дашка нас предупредила.

Но мы проигнорировали риск. Да и что нам оставалось? Поверить в то, что три сироты, которые всю сознательную жизнь были предоставлены сами себе и до которых никогда и никому не было дела, внезапно попали в поле зрения двух крупнейших корпораций? Мне такое даже в самом страшном сне привидеться не могло. И никто в здравом уме о таком даже близко не подумает.

И что же делать?

Я осмотрелся. Словно тот, кто прислал мне это сообщение, может находиться поблизости и наблюдать за мной. Глупости, конечно, но мозг отчего-то решил рассмотреть такую вероятность. И я ему подчинился.

Вокруг царила суета и шум. Кучка техников столпилась возле щитовой, от которой совсем недавно валил дым. Рядом валялись осколки дрона, который на полном ходу протаранил распределитель и вырубил свет во всём банном комплексе. Люди спорили, ругались, указывая пальцами то на электрический узел, то на ошмётки, оставшиеся от дрона.

У входа в банный комплекс тоже царил бардак. Явилась Василиса Ивановна и взяла командование на себя. Воспитатель старшей группы вывел Бирина, подставив ему в качестве опоры своё плечо. Следом вывалилась толпа пацанов. Все шумели, что-то обсуждали, наперебой выкрикивая версии случившегося.

Бирин увидел меня, спокойно сидящего на скамейке у входа, и дёрнулся, будто взглянул в глаза самой смерти. Его лицо побелело, хотя и без того выглядело бледным от боли. Это не ускользнуло от внимания окружающих, они загомонили. От кучки воспитателей отделился Семён Николаевич и прямой наводкой направился в мою сторону.

— Горячев, это ты сделал? — без прелюдий перешёл к обвинениям он.

— Нет, — сухо ответил я.

— А почему тогда все говорят, что это ты? — привёл он не самый лучший аргумент.

— Вы хотите, чтобы я отвечал за других или за себя? — задал я вопрос, который поставил воспитателя в тупик.

Некоторое время он хватал ртом воздух, но адекватного ответа так и не нашёл. В итоге просто махнул рукой, отвернулся и сделал пару шагов обратно, к педагогическому составу. Затем в его голове что-то щёлкнуло. Он снова повернулся и погрозил мне пальцем.

— Запомни, Горячев, этот разговор ещё не окончен. — Оставив последнее слово за собой, Семён Николаевич всё же ретировался.

Я продолжал внимательно рассматривать всех присутствующих. Но в данный момент определить злоумышленника было невозможно. Сейчас на меня не косился только ленивый. Ну и техники. Впрочем, у них и без меня забот хватало. Им предстоит тот ещё разбор полётов. Причём как в прямом, так и в переносном смысле.