Книга Исповедь смертного греха, страница 38 – Макс Вальтер

— Карьера военной? — спросила Дашка, словно пробуя слова на вкус. — А что, мне нравится. Говорят, после службы в ШОК открываются огромные перспективы.

— Значит, придерживаемся плана?

— Хорошо, — кивнула она, но глаза всё же спрятала.

Я не стал больше давить. Семя посеяно, и оно обязательно даст ростки. Дашка всегда мечтала вырваться с нашей планеты, из шахт и нищеты. Мне удалось показать ей перспективу. И теперь, даже сама того не желая, она всё равно будет мысленно к этому возвращаться. А детская психика очень эластична. Сегодня она переживает о смерти школьного хулигана, а завтра её голова будет полностью занята мечтами о карьерном росте.

— Тебе на факультатив не пора? — с улыбкой спросил я.

— Ой! — мгновенно оживилась она. — Блин, Костя, ну какого чёрта⁈ Всё, пока, до вечера.

— Постой…

— Ну что ещё? Я опаздываю!

— Сможешь рассчитать, какой толщины нужна прокладка между замком и створкой, чтобы дверь в клетке держалась, но открылась от удара?

— Капец у тебя просьбы! — Она выпучила глаза. — Я попробую, но ничего обещать не стану.

— Ладно, беги, — отмахнулся я и побрёл в сторону сельхоз сектора.

* * *

— Ну и где мы ходим⁈ — уперев руки в бока, потребовал объяснений Санёк. — Мы что, за тебя здесь вкалывать должны?

— Успокойся, начальник, — хмыкнул я. — Было у меня одно дельце.

— Дельце у него, — вмешался в беседу Мишка, и его левый глаз уехал в сторону, что говорило о крайней взволнованности приятеля.

— Случилось чего? — насторожился я.

— Случилось, — кивнул он. — Там страус этот орёт дурниной. Я видел, как к его клетке двое техников пошло.

— Да чтоб их дыра поглотила! — выругался я.

Адреналин моментально ворвался в кровь, о чего мои руки забило мелкой дрожью. Я попытался успокоиться, но где там. Мысли заметались по черепу, наскакивая одна на другую. В мгновение ока всплыли худшие варианты развития событий. Техники ремонтируют кормушку, страус сыт и спокоен, зато Джонсон в гневе от нашего обмана. Бац! — и мы трое снова отдыхаем на больничных койках с переломами рёбер.

— Давно? — спросил я.

— Что — давно? — не понял Косой.

— Техники? Когда ты их видел?

Он почесал макушку.

— Да минут с двадцать назад…

— И какого хрена вы здесь топчетесь? Почему вы ещё не там? Нам нужно знать, что они делают.

— Я мухой! — оживился Санёк и рванул в сторону птичьего угла.

— Осторожно только, не засветись! — бросил ему вслед я.

В ответ он лишь раздражённо отмахнулся.

— Капец, — выдохнул Мишка и как-то сразу сдулся. — И что теперь будет? А если они заметят? А если поймут, что это мы сделали?

— Как они поймут? — усмехнулся я, стараясь сохранить внешнее спокойствие. — Там глазок дерьмом замазан. Сама птица могла случайно это сделать.

— Фух! — Друг тут же расслабился.

— А вот тот факт, что Джонсон останется живым и здоровым, нам с вами очень не понравится. И завтра он будет ждать от нас подношения.

— Капец. — Мишка закатил глаза и снова затрясся. — Ну вот на фига ты мне это сказал⁈

— А чтоб не расслаблялся, — хмыкнул я и хлопнул приятеля по плечу. — Чего стоим? Давай за работу. Нечего внимание привлекать. Сегодня вечером всё проверим.

— Ладно, — кивнул он и схватился за лопату.

Я взялся за тачку, подкатил её поближе к яме с навозом и спустил по металлической горке. Закипела работа. Волнение наконец нашло выход в физическом труде, и напряжение постепенно отступало. Мишка, обутый в резиновые сапоги, махал лопатой, как экскаватор. Не успел я оглянуться, как тачка уже была заполнена до краёв. Я оторвал её от пола и покатил в сторону сада, предварительно подогнав под загрузку вторую.