Книга Исповедь смертного греха 2, страница 51 – Макс Вальтер

Он выбросил джеб, который я сбил предплечьем. Ещё один заставил меня сместиться в сторону. Кросс — и я нырнул под него, выбросив встречный апперкот. Этого Корнеев не ожидал. Мой кулак врезался ему в подбородок, и его голова дёрнулась назад. Противник попятился, а значит, пришла моя очередь развивать атаку.

Лоу-кик по его передней ноге прошёл жёстко, Корнеев даже немного клюнул вперёд. И я добавил ещё один. Противник припал и тут же получил хай-кик в голову. Точнее, почти получил. Ему всё же удалось заблокировать удар, однако его отбросило, а я продолжил развивать атаку: прямой правый, левый боковой, колено в корпус… Корнеев закрывался, но пропускал. Мой локоть рассёк ему скулу. Он отступал, а я чувствовал: ещё немного — и он сломается.

Но Корнеев не сломался. Хоть и не без труда, но он выдержал шквал и даже умудрился поймать ритм. Когда я в очередной раз выбросил лоу-кик, он не стал блокировать или отступать. Наоборот, шагнул навстречу, принимая удар на бедро, и одновременно выбросил правый прямой мне в лицо.

Уйти я уже не успел. Кулак врезался в скулу, и перед глазами вспыхнули искры. Корнеев тут же добавил левый хук в корпус, потом колено в живот. Я согнулся, и он пробил апперкот между моих перчаток. Голова мотнулась назад, кровь из разбитого носа залила губы, а на языке появился её металлический привкус.

Теперь вперёд пошёл он. Я пропустил лоу-кик и припал, а следом едва успел заблокировать летящий в голову хай-кик. Но удар вышел настолько жёстким, что у меня онемела рука. Джеб, джеб, кросс… Я пропускал, закрываясь, и каждый удар отзывался болью. Корнеев был везде. Он не давал мне дышать, думать и хоть как-то реагировать. Его опыт перемалывал мою скорость, сводя всё преимущество на нет.

Я отступал к краю ковра и пытался просчитать Корнеева, отыскать хоть одну лазейку в его ураганной атаке. Но не видел. Интерфейс считывал траектории, засыпал меня подсказками, вот только все они были бесполезны. Нужно ждать ошибку, любую. Мне подойдёт даже крохотный шанс.

И тут интерфейс словно прочёл мои мысли и дал то, что я искал весь бой. Ошибку. Корнеев слишком сильно загрузил переднюю ногу. Если её подбить, мне удастся снизить натиск. И я ударил. Практически вслепую, подчиняясь только траектории, нарисованной боевым интерфейсом. Получилось. Я подсёк ногу Корнеева, и он чуть замедлился. Его следующий удар, прямой правой, пошёл с задержкой в долю секунды. Я уклонился, пропуская его кулак мимо, и наотмашь выбросил локоть в висок. Противник попытался уйти, но не успел. Локоть врезался точно в цель.

Его глаза остекленели. Он покачнулся. Не упал, однако замешкался. А я — нет. Правый крюк в челюсть с полным вложением корпуса от бедра прошёл ровно туда, куда я целился. Кулак врезался в подбородок, и Корнеев рухнул на ковёр.

Зал взорвался.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Санитары уже бежали через зал. Корнеев лежал без движения, вытянув ноги.

Через несколько секунд он пошевелился. Приподнял голову, поморщился и сел, держась за челюсть. Его взгляд нашёл меня, и он кивнул. Коротко, скупо, как равному. Я ответил ему тем же и протянул руку, помогая подняться. А когда мы обнялись, похлопывая друг друга по спине, зал буквально захлебнулся в крике.

Я вернулся к своим и сел на скамью. Ко мне тут де подскочила Карина, протягивая влажное полотенце, чтобы я мог стереть кровь. Однако больше никто из друзей не спешил поздравить меня с победой.