Книга Исповедь смертного греха 2, страница 47 – Макс Вальтер

Девушка захрипела, попыталась повторить удар по печени, но механик уже был к этому готов. Он перехватил её запястье и прижал его коленом к ковру. Теперь обе её руки были зафиксированы. Она могла только бить ногами, но без рычага это было бесполезно. Её пятки лишь глухо стучали по его пояснице, не причиняя вреда. А воздуха становилось всё меньше.

Она попыталась вырваться ещё раз, но смогла лишь выгнуться. Механик удержал её, но я видел, каких усилий ему это стоило. Пот струился по его лицу, кровь из рассечённой брови заливала левый глаз, а дыхание стало тяжёлым. Он устал. Она измотала его.

Но этого было недостаточно.

И Дашка тоже это поняла. Её тело обмякло, но не от слабости, а от осознания. Она больше не пыталась вырваться. Вместо этого она дважды хлопнула ладонью по предплечью противника. Чётко, громко, так, чтобы услышал инструктор.

— Бой окончен! — выкрикнул судья, бросаясь к ним. — Победа Звягинцева!

Механик тут же отпустил её и откатился в сторону. Он сидел на ковре, тяжело дыша и прижимая руку к правому боку как раз в том месте, куда Дашка отработала по печени. Его лицо заливала кровь, правая нога заметно распухла. Он победил, но победителем не выглядел.

Дашка осталась лежать на ковре, глядя в потолок. Её грудь тяжело вздымалась, на горле уже проступали синяки от его пальцев. Но когда санитары подбежали к ней, она отмахнулась и села сама. Её взгляд нашёл нас: меня, Мишку, Санька и Карину. Подруга коротко кивнула, давая понять, что она в порядке.

Мишка рванулся было к ней, но я снова удержал его за плечо.

— Не дёргайся. Ей и без тебя помогут. Скоро твой выход.

И точно. На табло вспыхнуло его имя, и Мишка, сжав кулаки, отправился на ковёр. Я заметил, как он напряжён, но не физически. В этом плане он был готов. Напряжение было в его взгляде. Он смотрел на Гришина, своего оппонента, но на его месте видел другого. Того самого механика, что ещё минуту назад удерживал Дашку на ковре.

Инструктор дал отмашку.

Гришин сразу ушёл вбок, держа дистанцию, и принялся расстреливать Мишку джебами. Длинные руки позволяли ему доставать противника с дальней дистанции. Первый удар попал Мишке в лоб, второй он принял на плечо. Третий удалось сбить, но четвёртый снова достиг цели и врезался Мишке в бровь. Из неё тут же потекла кровь. Гришин двигался легко, на носочках, постоянно смещаясь и не давая противнику загнать себя в угол.

Косой тоже не стал ждать, пока его расстреляют издалека. Он пошёл вперёд, но не бездумно, а пригнув голову, пряча её за руками. Гришин выбросил очередную серию, но теперь Мишка был готов. Он закрылся и тут же ответил, но не руками, а ногами. Тяжёлый лоу-кик врезался Гришину в левое бедро. Механик поморщился, но стерпел. Однако Мишка не дал ему опомниться и кинул очередной лоу-кик, теперь по правой ноге. Гришин отступил, пытаясь сохранить дистанцию, но мой приятель уже почувствовал кровь. Он шёл вперёд, методично обрабатывая ноги противника. Лоу-кик, лоу-кик, снова лоу-кик, и ещё один. Гришин пытался отвечать джебами, но с каждым попаданием по его ногам подвижность падала. Он уже не кружил по ковру, как в начале, а пятился, прихрамывая на правую ногу.

Зал загудел. Санёк что-то орал, но я не слышал, внимательно наблюдая за Мишкой.

Гришин понял, что теряет преимущество. Он попытался перехватить инициативу и выбросил длинную серию в попытке сбить уверенность Мишки. Джеб, джеб, кросс… И тут приятель нырнул под кросс и бросился противнику в ноги. Проход был классический, без изысков, но исполненный на отлично: плечо в бедро, захват обеих ног, рывок на себя — и Гришин рухнул на ковёр, как подрубленное дерево.