Книга Исповедь смертного греха 4, страница 75 – Макс Вальтер

Карина вела свою. Та пряталась за конструкцией парной, прижимаясь к трубе. И реакция этой особи отличалась от той, которую вёл Мишка. Когда луч попал в белые глаза, тварь ожила резко, будто её ударило током. Она вскинула голову, развернулась и двинулась на Карину. Подруга пятилась, не опуская фонарь. Тварь не отставала, иногда ускорялась, иногда замирала, будто раздумывая.

Сложнее всего вышло с трубой. Тварь задевала её плечом, и конструкция дрожала. Карине пришлось вести её по дуге, чтобы не обрушить вытяжку. В один момент подруга споткнулась, тварь бросилась вперёд, и я уже готов был стрелять, но девушка справилась.

Мы не сразу добились нужного. Твари вели себя непредсказуемо. Стоило лучу дрогнуть, как они начинали метаться в темноте. Приходилось гасить свет и ждать, пока успокоятся. Но даже во тьме они не замирали сразу. Двигались, раскачивались, щёлкали зубами. Я несколько раз ловил себя на том, что палец сам тянется к спуску.

Наконец все трое собрались у валуна. А у меня точно прибавилось седых волос.

— Бей по ногам! — скомандовал я.

И ночную тишину разорвал грохот трёх дробовиков. Первая тварь рухнула сразу, вторая осела, третья попыталась сделать шаг, но заряд картечи разнёс колено. Они повалились на камни и заскребли руками, поползли к нам. Я выдернул чеку, швырнул гранату в самую кучу и крикнул:

— Ложись!

Мы вжались в камни. Хлопок. Короткая вспышка, и над ущельем вырос огненный шар. Жар ударил по лицу и тут же поднялся вой. Такой лютый, что от него заныли зубы и завибрировали кости. Я прижал голову к земле, но вой всё равно проникал внутрь, заставляя сжиматься.

Твари горели. Они извивались, скребли когтями по камням, выгибались, будто пытались выбраться из собственных тел. Вонь от горящей плоти стояла невыносимая. Ветер гнал дым в нашу сторону, и он оседал на губах, вызывая приступы тошноты.

Я поднялся первым. Посмотрел на чёрные, догорающие тела. Они ещё дёргались, но уже не представляли угрозы.

— Всё, — выдохнул я, — эти своё отбегали.

Мишка встал, пошатываясь. Карина молча опустила дробовик. Мы прошли мимо догорающих тварей к парной.

Я отправил Мишку за вездеходом, а сам с Кариной принялся таскать дрова.

Вскоре Мишка подогнал машину и сразу загнал её в парную. Возиться с вентилятором долго не пришлось, систему подключения никто не разбирал. Он быстро снял его, закрепил на место поддува. Я в это время нарезал щепу, а Карина выложила из неё костёр. Мы не спешили, давали пламени набрать силу, постепенно подкладывали ветки покрупнее.

— Слушай, — подал голос Мишка, не отрываясь от вентилятора, — а как вы вообще додумались до бани?

Карина отряхнула руки.

— Из курсов по полевой медицине. Как убивают инфекцию на инструментах? Кипятят минимум двадцать минут. Вот и мы решили: раз бактерии гибнут от высокой температуры, значит, нужно пропариться как следует. Для верности сидели по сорок минут. Это, конечно, была всего лишь гипотеза, но как видишь, всё сработало.

Я усмехнулся. Они действительно нашли способ, который спас им жизнь.

Провозились не меньше часа. Мишка к тому времени закончил с поддувом и по моей команде запустил. Пламя сразу ожило, вытянулось вверх. Воздух снаружи ещё держал мороз, а внутри парной уже начал прогреваться, и тяга заработала быстро. Но всё равно температуру нагоняли дольше, чем в прошлый раз, днём, на жаре. Пришлось ещё дважды ходить за дровами.